Полигон

Гуданец Николай Леонардович

Невольно Кину вспомнились слова Ронча о том, что Харагва спятил на фабрах. Стоило ему завести речь о своем будущем детище, как он действительно стал похож на одержимого.

Распалившийся биотехнолог даже принялся в такт своим рубленым фразам гвоздить кулаком по бронепластиковой крышке, разбудив самку живодрала, дремавшую на дне бокса, и тем самым моментально приведя ее в несусветную ярость. Приподнявшись на когтистых лапах, она крутилась волчком, тщетно пыталась пронзить яйцекладом прозрачную стенку и бешено щелкала изогнутыми черными жвалами. Кина

вдруг замутило при малодушной мысли о том, что кошмарная тварь может каким-то образом вырваться из бокса на волю. От грубых некрашеных стен и потолка исходило суровое, чуть ли не физическое давление.

Оборвав свою захлебывающуюся тираду, Харагва тяжелым шагом двинулся вдоль боксов, исподлобья пристально разглядывая своих питомцев, еще раз подразнил пальцем прыгунчика и широко ухмыльнулся, когда тот опять выстрелил отравленной иглой в бронепластик.

Ронч покосился на Кина и выразительно сощурился, приподняв бровь, словно ему не терпелось обменяться впечатлениями. Кин легонько пожал плечами, указал взглядом на шефа лаборатории, молчаливо предлагая подождать, пока они останутся наедине.

– Однако я что-то заболтался, - озабоченно взглянув на свои массивные старомодные часы, проворчал Харагва.
– Все, мне работать пора. Пошли на выход.

– Что ж, спасибо за это зрелище, - выйдя из галереи к лифту, вежливо сказал Кин.
– Оно производит, я бы сказал, потрясающее впечатление.

– Конечно. Тангра - сущий кладезь, - с энтузиазмом заявил биотехнолог, запирая одну за другой двери зверинца.
– Просто дивная планета. К сожалению, мы тут пока сидим и роемся на этом горном пятачке. Наверняка в других широтах водятся совершенно неизвестные нам зверушки. Может, если поискать хорошенько, найдутся даже похлеще этих.

Они вошли в лифт.

– Между прочим, я уже раскусил генетические коды моих зверушек, горделиво сообщил Харагва, нажимая кнопку.
– И теперь могу лепить их, как захочу.

Дверные створки бесшумно сомкнулись, кабина плавно сорвалась с места и тут же затормозила.

– Вы сказали, у них нет гениталий, - напомнил Кин.
– Как же быть с выведением новых экзотов?

– Это хороший вопрос, - оживился биотехнолог, поворачиваясь к раскрывшимся дверям.
– В самую точку.

Он первым вышел из лифта и остановился в центре шестиугольного холла, легонько почесывая белесый шрам на макушке.

– Сначала я думал, что большинство моих зверушек проходят стадию метаморфоза от яйца к взрослой особи, - рассеянно озирая потолок, начал лекцию Харагва.
– Во-первых, на это указывало полное отсутствие репродуктивных органов, во-вторых, высокая миграционная активность.

– Логично, - согласился Кин.

– Но расшифровка хромосомных кодов ясно показала, что бесполые экзоты вовсе не личинки. Значит, они рабочие члены роя, в котором имеется жесткое разграничение функций. Для моих целей это гораздо лучше, чем личинки. Жизненный цикл дольше, а главное, размножение по роевому принципу идеально подходит для серийного производства.
– Биотехнолог

сфокусировал глаза на Кине.
– Это понятно?

– Вполне, - заверил тот.
– Очень интересно, продолжайте, пожалуйста.

– Главная загвоздка в том, где раздобыть матку роя. До сих пор ее ни разу не удавалось хотя бы обнаружить. Странно, что она не участвует в миграции потомства. Еще более странно то, что у зверушек отсутствуют специфические для роевых видов рудиментарные коды. То бишь те, которые заведуют формированием половых признаков. Честно говоря, об этот момент я пока споткнулся.
– Он снова посмотрел на часы.
– Так, меня время поджимает...

– Я бы не отказался продолжить наш разговор, когда у вас найдется для этого свободная минутка, - на прощание сказал Кин.
– Признаться, вы меня очень заинтересовали.

Харагва опять смерил его изучающим взглядом, явно что-то соображая.

– Да мы вроде живем в одном доме. Я в седьмом номере, а вы?

– В одиннадцатом.

– Обычно я работаю здесь до самого ужина, - сообщил биотехнолог.
– Ну а часов после восьми мы могли бы свободно поболтать у меня в берлоге. Пьете?

– От рюмочки не откажусь.

– Тогда заметано. Еще увидимся. Ладно, все, ни минуты больше. Пока.

С подчеркнутой дружелюбностью тряхнув руку Кина, он хлопнул Ронча по плечу и направился к лифту.

– Вам откроют, - добавил он через плечо, набрав код, и скрылся за дверными створками.

Сразу же входной шлюз распахнулся, и Кин с Рончем заученно приняв меры предосторожности, вышли из лаборатории. Солнечный диск слегка потускнел и разбух, склонившись к зазубренному лезвию скальной гряды. Выдыхая словно бы застрявшую в ноздрях въедливую вонь подвального зверинца, Кин тихо порадовался тому, что жара пошла на убыль.

– Куда теперь?
– спросил квадр-офицер.

– Знаете, хочу до ужина посидеть у себя, работы очень много.

Они зашагали по скрипучей фиолетовой щебенке дорожки, то и дело озираясь по сторонам. Вынесенное из подвала впечатление оказалось весьма цепким, и Кин стал проявлять усиленную бдительность. Он старательно крутил головой, и ему повсюду мерещились притаившиеся, готовые напасть омерзительные твари.

– Кин, я не совсем понял, зачем вы рискнули дразнить Харагву? оглянувшись на здание лаборатории, озабоченно промолвил Ронч.
– Имею в виду тот разговор насчет мины в турбоходе.

– Хотел оценить его выдержку, - объяснил Кин.
– А еще, думаю, нелишне поиграть у него на нервах.

Неторопливо вышагивавшие поодаль трое фабров свернули с центральной улицы, разошлись в разные стороны и начали зигзагами прочесывать дорожки, ведущие мимо блокгауза к административному корпусу.

– Лучше подождали бы, пока Харагва будет сидеть перед вами в наручниках, посоветовал квадр-офицер и вдруг остановился.
– Ну и ну!

– Что такое?
– Кин сразу схватился за кобуру, но его телохранитель и не думал доставать оружие, уставившись вдаль.