Полигон
Шрифт:
Пока Кин торопливо стаскивал костюм, женщина лежала неподвижно, словно в забытьи, но стоило ему раздеться и склониться над ней, как она вскинула руки и рывком привлекла его к себе. К тягучему аромату воскурений и духов примешался одуряющий легкий запах ее пота и возбужденного лона. Осыпая ее груди быстрыми поцелуями, Кин ощущал себя раскаленным и иссохшим, жаждущим окунуться в блаженную шелковистую влагу.
Среди сумбурных ласк Стасия жарко прошептала ему в ухо:
– Подожди... я выключу... при нем нельзя...
Нашарив пульт, она отключила униплейер, и голографическое изображение Джандара в изножье тахты исчезло.
Изнывающий от нетерпения Кин был не в состоянии продолжать
– Не надо так...
– умоляюще шепнула женщина, плотно сжав бедра.
– Почему?
– Не надо... Я не могу... не могу так... Я посвящена Харашну...
Да она же попросту помешана, с тихой оторопью подумал Кин. Однако дикое возбуждение захлестывало его необоримо, и, продолжая расточать нежные ласки, он вытянулся рядом с ней на боку. Рука Стасии скользнула вдоль его живота, и горячие пальцы крепко сжали изнывающий набрякший член.
– Я зацелую его, - просительно прошептала она.
– Хорошо?
– Нет, - с неожиданно прихлынувшей яростью буркнул Кин.
На мгновение в памяти вспыхнул тот злосчастный файл прослушивания. Угораздило же на него наткнуться. Получить те же в точности любовные дары, что и его неизвестный позавчерашний предшественник, почему-то казалось ему нестерпимым унижением.
Вкрадчивыми, но упорными поглаживаниями он заставил ее чуть развести бедра. Потом накрыл ладонью влажный мех лобка, крепко прижавшись к разгоряченному затрепетавшему телу, помедлил и сдвинул руку ниже, перебирая пальцами скользкие лепестки меж вздрагивающих, слегка раздвинутых ног.
– Ты ведь хочешь этого, - настаивал он.
– Хочешь сама.
– Да. Да, я хочу. Но это запрещено.
– Но ты же хочешь.
– Нет...
– выдохнула истекающая любовным соком Стасия.
– Не надо, прошу тебя...
– Хочешь, - повелительно шепнул Кин, и его палец медленно заскользил вовнутрь.
– Да. Да. О, какое безумие...
– горячечно бормотала она, то крепко стискивая бедрами его руку, то разводя их в стороны.
Согнув палец, Кин принялся плотно массировать самую чувствительную точку влагалища сразу за входом, наверху, и тут же Стасия коротко ахнула, напрягшись всем телом. Грубо навалившись на нее, Кин силой развел ее колени, пристроился меж полусогнутых ног, уткнувшись в раскрытую мокрую промежность. Началась страстная возня, распростертая Стасия вздрагивала, неуверенно и безуспешно пытаясь отстранить лежащего на ней Кина. Эта красавица со стрижкой подростка вела себя точь-в-точь как обуреваемая желанием и страхом девственница. Шалеющий от свирепого вожделения Кин придавил ее всем своим весом и крепко стиснул гладкую тугую ягодицу, другой рукой направляя член.
– Нет-нет-нет-нет...
– залепетала женщина плачущим голосом, когда почувствовала упершийся головкой в преддверие твердый ствол, однако уже не пыталась сопротивляться.
Невольно затаивший дыхание Кин медленно проникал все глубже, орошаемый сладостной маслянистой влагой, и наконец замер, войдя до упора, поддев мясистый бутон в самой глубине. Стасия тихо простонала, вздрогнула и безвольно обмякла. Приподнявшись на руках, Кин начал с медленного ритма, ускоряя понемногу движения, и вскоре вошел в бешеный раж, глядя, как сотрясается великолепное женское тело в такт его ударам.
Безучастная Стасия раскинулась под ним, повернув к стене осунувшееся лицо с застывшими невидящими глазами, которые теперь казались черными из-за того, что предельно расширившиеся зрачки свели радужку на нет.
– Что ты делаешь, о, что ты делаешь со мной...
– вдруг жалобно запричитала она, однако теперь уже Кин не ощутил ни
– Ты изумительная, - шепнул он и, прижавшись к пышному телу, принялся теребить губами набрякший сосок.
Томительно заныла готовая хлынуть наружу струя семени, и Кин успел замереть за секунду до того, как сперма вырвалась на волю. Он не желал разрядиться в одиночку, надеясь, что Стасия выйдет из шокового оцепенения. И когда он, немного успокоившись, возобновил движения, его старания оказались вознаграждены. Внезапно женщина, словно очнувшись от сна, вцепилась в его плечи, жарко задышала и крепко обхватила Кина ногами.
– Ты сделал это...
– потрясенно пролепетала она.
– Ты взял меня так. Теперь ты бог. Какое кощунство...
Теперь она отзывалась ему, порывисто и страстно, слившись в одном ритме с ним.
– Да, да, вот так, да, еще сильнее...
– безостановочно умоляла она. Крепче, да, вот так...
Не выходя из нее, Кин слегка отстранился, ухватил ее ноги и сложил гибкое тело женщины коленями к грудям, снова припал к ней и яростно заработал членом. Больше оттягивать финал он не мог, раскаленное пульсирующее марево подхватило его и понесло неудержимо. Стасия раздвинула и опустила ноги, упершись пятками в ложе, вытянувшись струной и вибрируя на весу. Накатил шквал сладостной боли, Кин зарычал, извергаясь, вбивая жидкую молнию в скользкое от испарины, выгнувшееся дугой тело женщины. Она содрогнулась, коротко вскрикнула, царапая ногтями его плечи. Потом сдавленно замычала, вскидываясь навстречу его неистовым ударам, разомлевшая и раскрытая целиком, встречая горячую струю семени упругими волнами жадного лона. Опорожненный и задыхающийся, он рухнул на Стасию и замер, прижавшись щекой к ее плечу. После короткого затишья он почувствовал, как женщина взяла его руку, поднесла к губам и стала тихо целовать, один за другим, кончики его пальцев.
– Ты могуч, ты мой Харашну, - горячечно прошептала она.
– Твой ствол вознес меня до девятого слоя небес
Обливающийся липким потом Кин погладил ее по щеке и перекатился на спину.
13. Давайте воздержимся от скороспелых решений
Он никак не ожидал проснуться настолько свежим и бодрым после того, как провалился в сон незадолго до рассвета. Ночь напролет они со Стасией занимались любовью, жадно, взахлеб, и никак не могли насытиться друг другом. Во время очередной передышки, когда они обнялись и тихо замерли, неожиданно зазвонил интерком. Приподнявшись, Кин скосил глаза на светящееся табло будильника в изголовье, оно показывало двадцать семь минут четвертого. Вольготно раскинувшаяся на подушках рядом с Кином нагая Стасия даже не шевельнулась.
– Кто это звонит?
– спросил он.
– Отвечать не надо, - равнодушно проговорила она, потянула его к себе и подставила губы.
Наверняка звонил тот, кто велел ей залучить Кина в постель, то есть либо сам Нариман, либо кто-то из его людей. Не стоило труда вообразить, как бесится этот человек, вынужденный за полночь сидеть в наушниках и прослушивать комнату, где объект и косвенная сотрудница как ни в чем не бывало предаются любовным утехам. В конце концов, рассвирепевший и обескураженный, тот решил позвонить по интеркому и намекнуть, что пора бы переходить к... Непонятно, к чему именно расспросам, ссоре, воплям о помощи, якобы случайному появлению ревнивого сожителя? Кин терялся в догадках, какие инструкции ей дали касательно него, одно лишь оставалось предельно ясным: Стасия решила не исполнять порученное. Он просто шкурой чувствовал, что рискует, придя к ней в гости. Смутно витавшая в воздухе опасность только раззадорила его, но теперь ситуация разрядилась, и вряд ли ему суждено узнать, в чем заключался риск.