Полигон
Шрифт:
— Не дергайся, — теперь Роман тоже перехватил Генкино запястье, не давая тому отдернуть руку. — Бен знает, что говорит. В этом ему точно можно доверять.
— Теперь бесполезно тебе руку отпускать, — сообщил Бен Ежу. Как тому показалось, с некоторой ехидцей и осознанием превосходства. — Потому что «искра» уже потянулась к тебе своей энергией. Если ты сейчас ее выпустишь, то эта часть энергии все равно будет тянуться к тебе… Она будет просто проливаться мимо, и мне все равно не достанется. И тогда точно зря пропадет! Так что не брыкайся. Сядем и будем ждать вместе, пока она погаснет…
Сквозь пальцы сомкнутых, словно в рукопожатии, ладоней просачивался теплый красный свет, а сама «искра»
— Давай хотя бы вон туда отойдем, от аномалий подальше, — хрипло предложил Ёж.
Роман отцепил от рюкзака и раскатал коврик-пенку:
— Вот, садитесь… Пол-то холодный.
Бен и Ёж пристроились под стеной так, чтоб была возможность прислониться к ней хотя бы боком. Бен устало привалился к стене, свободной рукой расстегнул ремешок, стащил шлем, и с удовольствием прижался пылающей щекой к холодному бетону. Ломота уже скручивала тело, и больше всего на свете он сейчас мечтал о теплом одеяле, грелке в ногах и чем-нибудь этаком шипучем от простуды, со вкусом меда и лимона… Хотя не поможет оно ни хрена и ни разу… А «искра» — когда еще поможет… Надо ждать. Черт побери, как ломит ноги… И в голове гудит, словно излучающая установка и не выключалась.
Когда он снял шлем с окуляром ПНВ, то все вокруг погрузилось в почти полную темноту, лишь немного нарушаемую вспышками «электры». Может быть, это даже хорошо. Когда темно, проще заснуть. Наверно, ему надо поспать…
— Ром, прихвати-ка наши руки сверху пластырем, или скотчем, что у вас там есть клеящегося, — раздался голос Генки. — А то смотри, парень-то совсем сомлел, того и гляди — руку разожмет… Да как бы мне самому не уснуть… Слышал я про такие побочные эффекты.
Возня, шуршание и хруст пластиковой ленты. Неприятное прикосновение липкого к коже. Скотч обернулся вокруг кисти дважды, крест-накрест. Брр, волоски прилипли… Ничего, так лучше — а то и в самом деле он того и гляди уснет, и рука разожмется. Загораживая слабый отсвет «электры», мимо бродили туда-сюда два силуэта. Бен как-то отстраненно чувствовал, как ему под спину подсовывают спальник.
— Завхоз, мой коврик тоже отстегни — к стене подложить, холодная она, зараза… Спальник не доставай, не надо, я его на самое дно затолкал, а то еще, чего доброго, что-нибудь нужное в темноте посеешь…
Генка сдвинул ПНВ — глаза от него быстро уставали. И очутился в темноте, только между ним и Беном краснел слабый отсвет «искры». Как будто лампа в домашней фотолаборатории далекой доцифровой эпохи, когда приходилось проявлять фотопленку с помощью химикалий. Генкин дед, пока был жив, баловался этим развлечением — Генка помнил таинственный красный свет в ванной, когда удавалось мельком заглянуть туда во время проявки и печати фотографий. «Искре» еще явно долго до угасания — ишь ты, как светит сквозь пальцы… Ладонь Бена в руке — сухая и горячая; температура у парня уже заметно переползла выше нормы.
«Придурок… Вот ведь придурок… Никто его за язык не тянул, не вынуждал — сам начал со мной делиться «лечилкой»… Ради чего? Просто так? Из принципов? Как же он жить собрался с такими-то принципами… Идиотик добродушный. Наверняка его добротой пользуются все, кому не лень, а он и не подозревает, что его доят. Нет, я тоже воспользуюсь, отказываться не буду, тем более, он мне сам предложил! Я жить хочу, и не скрываю этого!»
Генка поерзал на коврике, стараясь найти позу поудобнее — все-таки вынужденно сцепленные руки мешали усесться по-своему, и спина уже начала затекать и ныть. Да к тому же сегодня пол-дня на дереве просидел, сам как дерево стал… Но сейчас Генка был вынужден подлаживаться под Бена.
«Пашкина «искра»… Вот ведь как получилось — теперь она меня
— Да ты тоже присядь, — обратился Генка к Роману. — В ногах правды нет, а кто знает, сколько еще нам ждать окончания сеанса? Местечко, конечно, для дружеских посиделок не располагает, но раз уж мы вынуждены тут торчать, может, знакомство отметим?
— Не советую, — мрачно бросил Роман. — Хотя дело хозяйское… Хочешь — пей.
— А ты не хочешь?
— Нет.
Роман все-таки развернул свой коврик и уселся рядом. Легонько хлопнул Бена по плечу:
— Эй, приятель, ты не спишь?
— Нет, — голос Бена был слабым, но отнюдь не сонным.
— А то поспи, если хочешь. Я разбужу, когда «искра» погаснет, — попутно с нарочито заботливым тоном Роман незаметно для Ежа крепко стиснул руку Бена.
«Надеюсь, парень поймет, что это означает «Притворись спящим и не болтай с Ежом!» — подумал он.
Нечего ему информацию выкладывать. Лучше уж у самого журналиста ее вытрясти — на кого он работает и какого черта сидел у «Вымпела». Может, даже хорошо, что Бен развел благотворительность и предложил Валохину использовать артефакт вместе. Теперь журналист будет им должен… И можно потребовать, чтоб он их или из Зоны их вывел — сам-то ведь как-то проходит сюда, — или под свою «крышу» пристроил. Или, на крайняк, выложить ему всю историю, пусть раззвонит ее как можно шире — он это умеет; конечно, чрезвычайно опасный скандал тут же прихлопнут, но может, шум дойдет и до кого-то наверху, кому по силам взять за жабры Шепелева?
«Ладно, этот вариант оставим на всякий крайний случай. Потому что если Ежу эту кость бросить — он в нее, естественно, вцепится. Но ею же и подавится», — решил Роман.
— Слышь, мужики, а вы тут все осмотрели? — скучающий Завхоз ткнул пальцем в угол коридора, где находился вход в аппаратную.
— Всё, — коротко бросил Роман.
— А там что?
— Да установка какая-то, — Роман решил на всякий случай не показывать своей осведомленности. — Дохлая. Там все разбито. Провода, пульты, шкафы какие-то…
— Пока вы сидите, я пойду хоть установку посмотрю, что ли, — Юрка поднялся на ноги и вопросительно оглянулся на Ежа, словно ожидая от него разрешения.
— Ну, пойди, — вздохнул тот. — Только осторожнее, смотри не влети в темноте в какую-нибудь ловушку.
— Не учи батю трахаться, — буркнул Юрка через плечо.
Завхоз ушел. В тишине подземелья из аппаратного зала доносился стук его берцев по бетонному полу, гулкие шаги по металлическим лестницам и настилам, грохот, лязг и громкая брань — видимо, налетел на что-то в темноте… Потом звук шагов постепенно удалялся и совсем затих. Генка еще несколько раз пытался завести разговор, но Бен молчал, а Роман обрывал общительного собеседника короткими и весьма нелюбезными ответами.