Полигон

Гостева Ирина

— И как только ты не боишься тут лазить? Рисковый ты парень, Андрюха… Нетушки, лучше мы вернемся там же, где заходили, а сюда я не полезу…

— …Теперь остается только одно — брать Ветрякова и раскалывать его, — продолжал Андрей с того же места, на котором остановился. — Не складывать же одежку обратно ему в рюкзак, он все поймет… Разумеется, воля ваша, вы сейчас можете вернуться и проводить вашего знакомого до выхода… А нам начинать все сначала, причем это будет еще труднее. Я уж молчу, сколько еще народу он положит до того, как мы сможем

его взять в следующий раз…

— И сколько еще штабных полканов недосчитается ваша армия… Или все-таки наша?

Краюха поднял голову и посмотрел на Генку, как усталый учитель на тупого пятиклассника.

— Тебе решать. И своей жизни ты сам хозяин. Только если ты Ветрякова отпустишь, а потом найдешь своих друзей с перерезанными глотками, или они у тебя на глазах упадут, получив по пуле в башку — то ты будешь точно знать, кто в этом виноват.

«Да, разумеется… Знает, чем меня смутить… А ведь я действительно хотел отпустить Ветряка… У меня нет оснований на все сто поверить хоть одному, хоть другому. Пусть бы сами разбирались…» — Генка задумчиво покусывал губу. Опять концы с концами не сходились.

— Слышь, Краюха… А на кой ты сейчас рисковал? — медленно проговорил Ёж. — Нам все это рассказывал… Мог бы просто свалить отсюда с благодарной улыбкой на лице, а потом рвануть к воякам в другую часть Агропрома, наверняка у вас предусмотрена какая-то система подтверждения твоих полномочий, и поднять эту гвардию на облаву. И с большой вероятностью сцапали бы и нас, и Ветряка. А то ведь теперь сам можешь пулю в затылок огрести. Должен бы понимать, что нам светиться перед Конторой совершенно ни к чему…

Он старался придать голосу как можно более угрожающую интонацию, хотя не сомневался, что сб-шник раскусил его на раз. Андрей не мог не понять, что Генка не прикончит его здесь — не того сорта человек. Потому и раскрыл карты.

— Пока свяжутся, пока полномочия подтвердят, пока согласуют — столько времени пройдет, что Ветряк успеет добежать до Припяти, — с легкой усмешкой сказал Краюха, глядя Ежу в глаза. — Это при том раскладе, что ты отпустил бы его сразу, как только вернешься. А если оставишь связанным здесь — дождется нас, куда он денется. Вы-то по любому успеете свалить.

«Надо же, и не ткнул в нос — мол, слабак ты, все равно бы не прикончил», — подумал Генка.

— Ну, так я могу идти? — поинтересовался Каравайный.

— Действительно к воякам пойдешь?

— Да, больше мне на помощь звать некого. Вылезу здесь. Через колодец во дворе того корпуса слишком рискованно. Забирайте вашего друга Завхоза и валите отсюда. В любом случае валите, что бы ты ни решил насчет Ветряка… Я понимаю, что сейчас жив только благодаря вашему внезапному появлению. Потому и хочу отблагодарить, чем могу.

— А самая лучшая благодарность от эсбэшника — это забыть наши лица, — ввернул Кащей.

— Именно это я и имел в виду, — фыркнул Каравайный. — Вы были в масках-«душегубках» и не снимали их. А рост, телосложение и прочие приметы я не разглядел

в темноте. Ладно, валите. Около часа форы у вас будет… Э, оружие-то вернете? До военных еще дойти надо!

Генка протянул Каравайному отобранный у того пистолет, автомат и полные магазины. «Ладно, на всякий случай, пока тот не уйдет, не будем поворачиваться спиной к завалу», — подумал он.

Каравайный протиснулся в узкую щель между глыбами железобетона. Шелест каменной крошки и звук шагов вскоре затихли; Генка и Кащей, сначала пропятились спиной вперед до поворота, а потом рванули рысцой в коридор, где рядом со связанным пленником и вещами дожидался их Завхоз.

Ветряков, увидев их, с готовностью дернулся. Надо же, поверил, что его отпустят! Или просто наглости немерено, и потому настолько уверен в невозможности неподчинения его командному голосу?

— Бери рюкзак, уходим, — бросил Генка Завхозу и взвалил на спину свой.

— А этот? — Юрка указал на пленника.

— А этот остается, — оскалился Ёж.

— Чего? — вскинулся Ветряков. — Ты отпустил этого типа? Дурак… Ну какой же ты идиот, Валохин, всю дорогу идиотом был, идиотом и остался… Чего он тебе наплел?! Лапши навешал, а ты купился… Он же на америкосов работает! Нельзя было его отпускать! А ну, развяжи меня, быстро! Может, еще успею догнать гада…

Генка расправил куртку на плечах под рюкзачными лямками.

— Нет, Ветряк, я передумал. Не развяжу.

Ветряков чуть ли не зарычал:

— Значит, наплел он тебе чего-то… Обманул дурака… Или ты просто мстишь? За все старое? Дорвался…

— Нет, Ветряк. Не в мести дело. Хотя было бы заманчиво, честно говоря… Но я не из-за этого передумал. Не в мести дело, и не в Краюхе… А в тебе. Я понятия не имею, кто из вас прав, кто виноват, и кто на кого работает, но есть один факт, который я сам видел, своими глазами… И своей башкой обдумал. Ведь тебе надо было только убрать из багажа средства слежения, так? Ты же мог бы просто дождаться, пока Краюха уйдет, мог бы сам перетрясти вещи и найти маячки и микрофон, а потом подсунуть их какому-нибудь прохожему сталкеру, или вовсе прицепить к шкуре псевдопса… Но тебе это неинтересно. Ты же любишь мучить и убивать… И потому ты предпочел сцапать шпиона и совать нож ему под ногти. А потом ведь прирезал бы, верно? И потому я тебя не отпущу. Одним убийцей в Зоне меньше будет.

— И как ты только жив здесь до сих пор, с такими-то заморочками, — презрительно выплюнул Ветряков. — Или только вчера за периметр зашел?

Генка, уже сделавший несколько шагов по коридору в направлении выхода, остановился и оглянулся, хотя время уже поджимало.

— За периметр я зашел не вчера и даже не позавчера… А ты вот посиди и подумай, пока вояки не прибежали… Зона дает нам возможность делать то, что хочется. И я это на своем опыте понял. Вон Завхоз, например… Завхоз, сколько ты с Батей ходил? Полтора месяца? И за это время ни одного человека не убил. И я не убил. И Кащей не убил.