Шрифт:
Annotation
И у военных есть и остаются тайны, которые гражданскому населению знать не стоит. Офицера вооруженных сил находят мертвым близ испытательного полигона под Ярославлем. Подполковник Сезонов, друг погибшего, прибывает из Москвы на похороны и, не веря в случайную смерть товарища, пытается разгадать охраняемую местными офицерами тайну полигона. Чем дальше продвигается собственное расследование, тем больше вскрывается фактов, говорящих, что в деле о гибели друга кроется нечто опасно фантастическое…
Полигон
Пролог
День 1
День 2
День 3
Днями ранее
День 4
День 5
День 6
День 7. 04:32
День 7. 06:37
8 месяцев спустя...
Пролог
Мерзкая тварь брызгала вязкой слюной. От ее отвратного дыхания закладывало нос и слезились глаза, а короткие, но острые зубы из выпирающей челюсти клацали перед самым лицом. Подполковник, пытаясь стряхнуть с себя существо, отворачивался и всеми силами давил на лапы уродливого создания, оттесняя его от себя. Тварь, свирепея, шире разомкнула челюсти, порываясь оторвать голову. Наконец прозвучала спасительная автоматная очередь – пули прошили тело инопланетного зверя; его голова дернулась, из горла вырвался хрип. Не было ни секунды, чтобы обнаруживать спасителя, прицельно выстрелившего в существо, и благодарить его – времени хватало только на выживание в схватке с внеземным. Сезонов, воспользовавшись моментом, увернулся, дернувшись влево и выползая из-под животного, а зубы твари, блеснувшие в харкающей кровью пасти, легко вошли в землю возле него. Подполковник отдернул руку от плотной кожи пришельца – жилистой лапы, потянувшейся к нему, схватил выроненный армейский нож, оказавшийся возле в спасительной близости, и, извернувшись, вонзил его существу под лопатку.
Тварь взвыла, но в следующее мгновение вцепилась в помедлившего подполковника своей лапищей, обхватив его руку, и отбросила в сторону. Сезонов впечатался в основание монумента. Страшная пронизывающая боль отдалась в голове, вывернутом плече и по всему телу. Сознание помутилось, подступила тошнота, туловище горело и пульсировало.
Он увидел тварь. По спине стекала темная кровь, она же обильно капала с широкой белесой пасти, а свирепый взгляд упирался в Сезонова.
Тварь приготовилась к прыжку. Подполковник не мог встать, а лишь слабо шевельнулся. Послышались новые выстрелы. Существо с диким визгом отступило. На его теле образовались новые огнестрельные раны. Очередной выстрел. Пуля попала в висок. Пришелец качнулся и, тяжело хрипя, упал на землю.
К Сезонову кто-то подбежал. Он не мог сфокусировать взгляд, сил хватало только на то, чтобы стараться не отключиться. Подбежавший крепко схватил его за плечи и пытался поставить на ноги, что-то выкрикивая, однако оглушенный подполковник не разбирал слов. Гигантским усилием воли он заставил себя подняться. Мир вокруг зашатался. Сезонов приложил ладонь к голове и ощутил теплую кровь на склеившихся волосах.
Со стороны Богородской башни послышался визг: вторая тварь увидела, что собрат убит, и спрыгнула с башенного острия на дорогу, несясь к вооруженным людям на всех четырех лапах.
День 1
Семь дней назад...
Прозвучали тройные автоматные залпы. Пятеро парней, отличники военного училища, его недавние выпускники, строго смотрели на горизонт, отдав последние почести незнакомому военачальнику. Прозвучала команда их командира, и молодые офицеры, нога в ногу, отошли от могилы, дав место последний раз проститься с усопшим его родным и друзьям.
Сезонов взглянул на бледно-зеленую часовню, видневшуюся сквозь холодные голые ветки деревьев и бурую хвою, и вновь обернулся к месту последнего пристанища Арсения. Вот первой подошла Дарья, вдова, едва стоящая на ногах и без сил ступающая по вымощенным доскам вокруг вырытой могилы, поддерживаемая высоким и крепко сложенным сыном. На лице мужчины лежал отпечаток мировой скорби. Он шептал матери слова поддержки и крепко держал за плечи. Рядом с ним, по другую сторону, шла девушка, его сестра; дочь, оставшаяся без
К могиле приблизилась пожилая женщина с супругом – родная сестра умершего. Они очень похожи. Когда и она бросила землю в могилу своего брата, подошла к Дарье. Обнявшись, женщины плакали.
Затем к могиле прошли еще с полтора десятка людей, и большая их часть – военные офицеры местного гарнизона, которых Сезонов не знал. Всем присутствующим его представили позже, когда приехали на поминальный обед. Здесь были близкие друзья Арсения со школы, хорошие товарищи и сослуживцы.
Сезонов опустил глаза на свои руки. Оказалось, что он остался единственным, кто еще держит свечку, которая давно не горит. Подполковник убрал ее во внутренний карман пальто. Настала его очередь отдать последнюю дань хорошему верному другу.
Новость о кончине Арсения настигла его в радостный вечер: командный состав отмечал повышение сразу военного квартета, а сам Сезонов торжественно вручал новые звездочки на красные полосы удостоенным новых званий молодым офицерам. Только церемония вручения окончилась и он вернулся на свое место, как тут же в кармане брюк завибрировал мобильный телефон. Он поспешно отошел к дверям, принял вызов, еще тогда удивившись, что звонил его старый приятель, с которым они вроде как совсем недавно переговаривались. Но на том конце был не флегматичный голос Арсения с легкой хрипотцой – надрывно плакала его жена. Уже вдова…
Сезонов ступил на всаженные в землю доски и остановился над могилой. Посмотрел на крышку гроба, которая испачкана прилипшими земляными комьями. Подполковник почерпнул горсть земли и кинул вниз.
– Прощай, Арсений, – вздохнул Сезонов и отошел от могилы, вставая неподалеку от вдовы и ее детей.
Влажная земля, зачерпнутая рабочими – парнем с оспинами на лице и мужчиной постарше с крупной родинкой на подбородке, – глухо стукнулась о крышку. Гроб медленно утопал в жидкой апрельской земле, тёплом, сходящем снеге и размягченной глине. Вместе с гробом всё дальше уходил в лучшую жизнь от земных мучений Арсений Ковалев, полковник войск ПВО Западного военного округа, славный товарищ, верный друг, любящий муж и отец, просто отличный человек.
До столовой доехали быстро – место недалеко от кладбища, на Октябрьском проспекте. В середине банкетного зала со светло-изумрудными стенами, у барной стойки близ выхода на кухню размещались составленные вместе и накрытые скатертью столы. На свободной стойке уже был оставлен портрет Арсения с темной лентой в углу, а рядом – кувшин с двумя живыми гвоздиками. Вдова Дарья с сестрой Арсения прошли на кухню улаживать внезапно возникший вопрос, а гости и родственники Ковалева снимали верхнюю одежду и проходили в зал. Сын контролировал рассадку и указывал на свободные стулья. Ему и его сестре вновь произносили слова соболезнования. Оба кивали, сдерживая слезы. Дочь часто оборачивалась на портрет отца на барной стойке и тоскливо смотрела на фотографию. Сезонов, севший за стол последним, обменивался рукопожатиями с мужчинами и наклонял голову при знакомстве с женщинами, слегка пожимая им ладонь.
Из кухни показались Дарья с золовкой. Сын первой и муж второй помогли им снять верхнюю одежду. Когда вдова проходила мимо Сезонова, их взгляды встретились. Подполковник грустно кивнул. Дарья положила ладони ему на плечи и сжала губы, рассматривая полными слез глазами узел его галстука. Сезонов накрыл ее руки своими и сжал. Старческая тонкая женская рука с влажной кожей и бледными пигментными пятнами под его, сильной и крепкой, кистью.
– Держись, Даш. Понимаю, как это тяжело.
– Спасибо, Валер. Спасибо, что приехал.