Полигон
Шрифт:
Интересно, ему самому надоест когда-нибудь?
– Достаточно, а? – снова подал голос Денис.
И снова не был услышан.
– Я понимаю, в наше паскудное время трудно кому-нибудь доверять. – Ночка говорила уже без эмоций – эмоции тоже сильно утомляют. – Но меня действительно никто не дергает за ниточки. Я пришла сюда сама. По своей воле.
Николай некоторое время изучал трещину на давно не мытом окне.
– Ты ни разу не сбилась, не запуталась, отвечая на вопросы. И вроде бы все сходится, все правильно. Слишком
Орг плюнул в грязное окно.
– То, что ты рассказала, столь же нереально, сколь и правдоподобно. По одной причине: Кожин никого не милует просто так. Я достаточно хорошо знаю этого человека. Знаю не понаслышке. Ну не мог он отпустить смертника с Эшафота за здорово живешь. Не ве-рю!
Хуже всего, что в это не верилось и Денису.
– Я тоже, – голос Ночки едва слышен.
Денис вздрогнул.
– Я тоже не верю, – повторила девушка. – Но я сказала все. Больше мне добавить нечего.
– Неужели! – Николай заводился по новой, и Денис чуть-чуть пододвинулся к кровати. – Неужели тебя просто вывели с Эшафота к воротам Периметра и сразу дали пинка под зад?!
– Все прошло не просто и не сразу. Но вспоминать об этом я не хочу.
– И все-таки сделать это придется, – тихо, но жестко приказал орг. – Иначе – новый смертный приговор. Без амнистии уже, без помилования. И приговор этот в исполнение я приведу сам. Лично. Собственными руками. Вот здесь, в этой самой комнате.
Денис приподнялся было, но…
– Сидеть!
Николай отпихнул его, не оборачиваясь. Оператор распластался по полу. Больно ударился плечом.
– Говори, – потребовал Волчий вожак.
Ночка секанула присутствующих злым затравленным взглядом. Денису досталось тоже.
– Да идите вы все! – В ее голосе послышалась знакомая интонация. Как у разъяренной старушки.
Потом – замысловатое ругательство. Нет, ну точно – родственницы!
Дальше девушка говорила с нескрываемым презрением. Николай добился своего: Ночка презирала их настолько, что не считала нужным больше стесняться перед такими слушателями.
– Из Периметра, прямо с Эшафота, меня отвезли на Старое кладбище – там у Кожина есть секретный бункер. В бункере – лаборатория. Завели туда. Раздели. Привязали к столу, к прозрачному такому столу… Пришел Кожин, все ушли. Он сказал, что хочет попрощаться и что у него есть идея… Чудная, нет, он сказал, чудесная идея… А еще пожелал мне успеть встретить в этой жизни человека, которому я отдалась бы по любви так же страстно, как отдавалась ему по службе.
– Что еще? – Николай подался вперед. – Что еще говорил Кожин?
– Что у него мало времени, что ему нужно срочно готовиться к выезду из города, что к долгим беседам он не расположен. Он и не беседовал долго. Он втер какую-то гадость. Сюда, в шею, под затылок. Потом залез ко мне на стол. А потом… Мне продолжать?
Тишина, и правда, может быть гробовой…
– Когда
– Хватит, Ночка, – попросил Денис. – Не надо больше.
Достаточно! Он уже понял. Все. Да и Николай молчал, не требуя продолжения. Но порой заткнуть человеку рот труднее, чем заставить его говорить.
– Я очнулась на полу. – Девушка не смотрела уже ни на кого. Только иногда – в небо через треснувшее окно. В перечеркнутое линиями проводов и тросов небо Ростовска. Говорила, будто сама себе рассказывает. И никого будто рядом нет. – Ощущение было такое, словно через все тело пропустили электрический разряд. И не один. Как от шокера. Только мощнее. Гораздо. После такого не живут. Соображала плохо, двигалась – тоже. Мне помогли одеться, повезли куда-то. Выбросили из машины возле межрайонной Трассы…
Вот он, подарочек Павла Алексеевича! Вот она, блин, амнистия!
Денис огляделся. Николай прилип взглядом к трещине на запыленном оконном стекле. Чмо с непонимающей улыбкой идиота уставился на Ночку. Юла смотрела на него, Дениса, смотрела расширенными от ужаса глазами.
Немудрено. От такой жути у кого угодно зенки повылазят. Надо же додуматься! Положить живого человека на экспериментальный стол для мертвецов, отсканировать и перезаписать заново. Создать виртуальную копию и наложить ее на тело оригинала, которое хранит память предсканирования и вовсе не собирается умирать.
Болезненная и ничем совершенно не оправданная ломка старого новым. При том, что ни старое, ни новое не отличаются друг от друга по сути. И все проделано не ради результата, а ради процесса. Маленький такой немотивированный опыт мстительного и любопытного психа: а что получится?
И что? Получилось что? Трудно даже предположить, что именно пришлось испытать Ночке. Странно, как она вообще не свихнулась при бессмысленной перезаписи самой себя.
Или все же смысл был? Был мотив и был результат? Но какой?! Для чего все это было?!
– Значит, все-таки… – Николай отвернулся от окна. Лицо орга было мрачным. И хмурился он уже не рассказу Ночки, а каким-то своим неведомым мыслям. Нехорошим мыслям. – Так все-таки, да…
– Как так? – встревожился Денис.
– Ясно, – не глядя на него, пробормотал орг. – Теперь ясно.
– Что? Что тебе ясно?
– Включай компьютер, – вместо ответа приказал Николай. – Будем искать.
– Что искать?
– Следы вмешательства. Внешнего управления следы.
– Не понял.