Поллианна
Шрифт:
— Да, я забыла сказать тебе, Поллианна. Сегодня в половине второго Тимоти отвезет нас в город. Ни одно из этих платьев не годится для того, чтобы их носила моя племянница. И разумеется, я была бы далека от исполнения моего долга по отношению к тебе, если бы позволила тебе ходить в каком-либо из них.
Теперь вздохнула Поллианна — ей казалось, что она возненавидит само это слово — «долг».
— Тетя Полли, — снова окликнула она печально, — а нет ли в этом «долге» чего-нибудь такого, чему можно радоваться?
— Что? — Ошеломленная мисс Полли взглянула вверх,
В своей душной и жаркой комнатке на чердаке Поллианна опустилась на один из стульев с прямой жесткой спинкой. Для нее все ее существование неясно вырисовывалось впереди как одно нескончаемое исполнение долга.
— Не знаю, честное слово, что тут было дерзкого, — вздохнула она. — Я только спросила ее, не может ли она указать мне какой-нибудь повод для радости при исполнении этого «долга».
Несколько минут Поллианна сидела в молчании, с грустью взирая на забытую кучу платьев на кровати. Потом она медленно встала и начала убирать их в шкаф.
— Нечему здесь радоваться, как я вижу, — сказала она вслух, — разве только тому, что долг исполнен! — И тут она неожиданно рассмеялась.
Глава 7. Поллианна и наказания
В половине второго Тимоти отвез мисс Полли и ее племянницу в четыре или пять самых больших магазинов одежды, находившихся примерно в полумиле от дома.
Обеспечить Поллианну новым гардеробом оказалось более или менее тяжелым испытанием для всех, вовлеченных в эту процедуру. Мисс Полли вышла из этого испытания с чувством облегчения, какое возникает у человека, очутившегося на твердой почве после опасного путешествия по тонкой корке раскаленной лавы вулкана. Продавцы, обслуживавшие этих двух клиенток, вышли из него с очень красными лицами и потом располагали таким запасом забавных рассказов о Поллианне, что их друзья всю оставшуюся неделю покатывались со смеху. Сама же Поллианна вышла из него, сияя улыбкой, довольная до глубины души, потому что, как она объяснила одному из продавцов: «Если всю жизнь были платья только из церковных пожертвований и от благотворительного комитета, то необыкновенно приятно просто пойти в магазин и купить совершенно новые вещи, которые не надо ни укорачивать, ни надставлять, чтобы они подходили».
Поездка по магазинам заняла весь день, а потом был ужин и приятнейшая беседа со Старым Томом в саду, и еще одна с Ненси на заднем крыльце, после того как посуда была вымыта, а тетя Полли отправилась с визитом к соседям.
Старый Том рассказал Поллианне чудесные истории о ее матери, чем поистине осчастливил девочку, а Ненси говорила о лежащей в шести милях от дома мисс Полли маленькой ферме Перепутье, где жили ее любимая мать и не менее любимые братик и сестрички. Ненси обещала, что когда-нибудь, если мисс Полли позволит, она возьмет Поллианну познакомиться с ними.
— У них прелестные имена. Я бы тоже хотела какое-нибудь красивое, — вздохнула Ненси. — Их зовут Элджернон, Флорабелла и Эстелла. Я… я ненавижу свое имя!
— Ах, Ненси, ужасно, что
— Потому что оно не такое красивое, как те. Понимаешь, я была первым ребенком, и мама тогда еще не читала столько всяких историй с красивыми именами.
— Но мне нравится имя Ненси, просто потому что это ты, — заявила Поллианна.
— Хм! Ну, я думаю, тебе точно так же могло бы понравиться Кларисса Мабелла, — возразила Ненси, — а я была бы гораздо счастливее! Это великолепное имя!
— Ну, ничего, — со смехом сказала Поллианна, — ты можешь радоваться, что тебя не назвали Хадшиба.
— Хадшиба?
— Да. Так зовут миссис Уайт. Муж называет ее Ха, и ей это не нравится. Она говорит, что, когда он зовет ее: «Ха, Ха!» — ей кажется, что в следующую минуту он разразится хохотом. А ей совсем не хочется, чтобы над ней смеялись!
Унылое лицо Ненси вдруг расплылось в широкой улыбке.
— Вот это да! Знаешь что? Я теперь каждый раз, как услышу «Ненси», буду вспоминать это «Ха, Ха!» и хохотать. Даже и не верится, что я рада… — Она неожиданно остановилась и с удивлением взглянула на Поллианну: — Послушай, ты что же… ты сейчас играла в эту игру… ну, то есть что я могу радоваться, потому что меня не зовут Хадшиба?
Поллианна нахмурилась, потом засмеялась:
— Ну да, Ненси, так оно и есть! Я играю в игру, но это как раз тот случай, когда я делаю это, даже не отдавая себе в том отчета. Понимаешь, это часто случается; так привыкаешь к этому… искать повод для радости. И обычно во всем можно его найти, если ищешь усердно и долго.
— Ну, м-может быть, — признала Ненси с явным недоверием.
В половине девятого Поллианна пошла спать. Заказанных сеток для окон еще не привезли, и в тесной маленькой комнатке с закрытыми окнами было жарко, словно в раскаленной печи. Поллианна с тоской посмотрела на плотно закрытые окна, но не открыла их. Она разделась, аккуратно сложила свою одежду, прочла молитву, задула свечу и влезла в постель.
Как долго лежала она без сна, ворочаясь с боку на бок в жаркой узкой постели, она не знала, но ей показалось, что прошли часы, прежде чем она наконец выскользнула из постели, ощупью пробралась через комнату и открыла дверь.
Повсюду на чердаке царила бархатная чернота, за исключением того места у восточного мансардного окна, где свет луны ложился на пол длинной серебристой дорожкой. Стараясь не обращать внимания на пугающую темноту справа и слева, Поллианна глубоко вздохнула и решительно направилась прямо к этой световой дорожке и по ней — к окну.
У нее была робкая надежда, что, возможно, на этом окне есть сетка, но сетки не оказалось. За окном был широкий, сказочно красивый мир и еще там был, она знала, свежий и душистый воздух, который так приятно ощутить горячим щекам и рукам!
Шагнув ближе и с тоской вглядевшись в окно, она вдруг увидела кое-что еще: чуть ниже окна располагалась широкая, крытая жестью крыша застекленной веранды, построенной над крытой частью дома. Этот вид наполнил ее еще более глубокой тоской. Ах, если бы она могла оказаться там!