Шрифт:
Роберт Силверберг. Полночь во дворце Robert Silverberg. The Palace at Midnight
В то утро министр иностранных дел империи Сан-Франциско не торопился вставать. Вечер накануне, начатый в банях, растянулся на всю ночь. Счет выпитому был потерян, да и курил он больше, чем следовало. Ну и вечерок выдался! А удовольствие ниже среднего. Запомнилась вспышка рассветного солнца, внезапная, как удар
Если постараться, можно, конечно, убедить себя, что это ему только снится.
Телефон не унимался, безжалостно разрушая приятное оцепенение дремоты, и наконец разбудил министра. Все еще не открывая глаз, он потянулся к трубке и пробормотал севшим голосом:
– Слушаю. Кристенсен.
– Том, это Морти. Ты в порядке? Неужели спишь? Пора бы и встать.
Так, помощник министра внешних сношений. Кристенсен уселся в постели, протер глаза, облизнул пересохшие губы. Комнату заливал солнечный свет. С порога комнаты за ним наблюдали кошки. Маленькая сиамская кошечка изящно провела лапкой по донышку блюдца и выжидательно посмотрела на хозяина.
Зато пушистый и толстый персидский кот, казалось, ничему не удивлялся.
– Том!
– Ну не сплю я, не сплю. Что у вас там стряслось, Морти?
– Ты уж извини, но откуда мне было знать, что в час дня…
– В чем дело, Морти?
– Звонили из Монтеррея. Их посол едет сюда. Ты должен встретиться с ней.
Министру стоило немалых усилий сообразить, о чем идет речь.
Когда тебе уже тридцать девять, ночные бдения не проходят без последствий.
– Сам встречайся с ней, Морти.
– Том, ты знаешь, я бы выручил тебя, но ей нужен именно ты. Вопрос, видимо, серьезный.
– Что у них может быть серьезного? Контрабанда наркотиков или войну собрались нам объявить?
– Подробностей я сам не знаю. Оттуда позвонили и передали, что мисс Сойер выезжает для переговоров с мистером Кристенсеном. Том, к наркотикам это вряд ли имеет отношение. Чтобы Монтеррей со своим десятком солдат угрожал нам? Чушь собачья! Разве что поставят под ружье всех заключенных из тюрьмы Салинаса.
Голова у него шла кругом.
– Ладно, давай сначала и немедленнее. Где ее искать?
– В Беркли [пригород Сан-Франциско].
– Ты что спятил?
– Она заявила, что в городе ноги ее не будет. Ей, видите ли, страшно здесь.
– Ну да, мы отстреливаем иностранных дипломатов и пускаем их на жаркое. Она прекрасно знает, что ничего с ней не случится.
– Послушай, я говорил с ней. Она твердит, что Сан-Франциско сумасшедший город, и дальше Беркли она шагу не сделает.
– Сказал бы ты ей, пусть катится ко всем чертям!
– Том, я серьезно.
Кристенсен обреченно вздохнул.
– Беркли. Дальше?
– Отель «Клермонт» в половине пятого.
– Впутали-таки меня в историю. Значит, я должен тащиться на другой берег залива, чтобы встретиться с послом какого-то занюханного Монтеррея Они, видно,
– Том, успокойся.
– Прости, Морти. Сегодня с утра я не в состоянии разводить дипломатические церемонии.
– Позволь заметить, что сейчас далеко уже не утро. Том. Пойми ты меня, если бы я мог, то сам поехал бы к ней.
– Оставим эти разговоры. Не хватало еще нам с тобой выяснять отношения. Узнай, когда отходит паром.
– В половине четвертого. Машина заедет за тобой в три. Договорились?
– Так и быть. За это время постарайся узнать что-нибудь об этом деле.
Пусть твои ребята позвонят мне через час.
Он покормил кошек, принял душ, побрился и проглотил таблетку.
Приготовил себе кофе. В половине третьего позвонили из министерства.
Никакой информации о целях визита посланницы из Монтеррея получить не удалось. Отношения между Сан-Франциско и Монтерреем на данном этапе носят дружественный характер. Мисс Сойер является членом сената и постоянно живет в Пасифик-Гроу, вот и все. «Проинформировали, называется», – со злостью подумал он.
Он спустился вниз, чтобы подождать машину на улице.
Стояли последние дни осени, ясные и прозрачные. Дожди еще не начинались, слой пыли покрывал дома и улицы. Министр жил на Фредерик-стрит в старинном особняке викторианского стиля, окруженном белоснежной колоннадой. Он постоял на ступенях, подставив ветру пылающее лицо. Мрачное раздражение не покидало его. Его машина – благородного вида «шевроле» с императорским гербом на дверцах – подкатила к дому без чего-то три. За рулем сидел вьетнамец, а может быть, таиландец. Кристенсен, не говоря ни слова, сел в машину, и они понеслись по безлюдным улицам со скоростью, которую могли позволить себе лишь водители правительственных автомобилей.
Проехали Хэйт, развернулись на восток, миновали Оук. Позади остался императорский дворец, где в этот час ничто не нарушало послеобеденный монарший сон Нортона Седьмого. К причалу они подъехали со стороны Маркет-стрит.
Обрубок моста Бэй Бридж загадочно поблескивал на фоне сияющего неба.
Судно ожидало министра. В течение всего этого унылого и неспешного пути Кристенсен молчал. Поеживаясь от холода, он задумчиво разглядывал обрамлявшую залив гряду невысоких, округлых холмов, скудную растительность, иссушенную долгим знойным летом. Он думал о зигзагах судьбы, превратившей сносного архитектора в министра-недоучку, подвизающегося на ниве игрушечной политики. Какова держава, такова и политика. По выражению одного из первых правителей Сан-Франциско, эта империя принадлежит к числу государств, обреченных на распад с первого дня своего основания.