Полночь

Кунц Дин Рей

Сэм забрался на кровать и начал срывать со стены плакаты. Скотт заорал на него во всю глотку. Покончив с плакатами на этой стене, Сэм спрыгнул на пол и направился к противоположной.

Скотт попытался его удержать.

Сэм осторожно отодвинул сына в сторону и продолжил начатое дело.

Скотт ударил его сзади.

Сэм никак не отреагировал на удар, только оглянулся.

Лицо Скотта пылало, ноздри раздувались, в глазах

сверкала ненависть.

Сэм улыбнулся и обхватил сына обеими руками.

Поначалу Скотт даже не понял, что произошло. Он подумал, что отец хочет схватить его, чтобы наказать, поэтому начал изо всех сил вырываться. Но внезапно его осенило – Сэм буквально прочитал это на его лице, – что отец просто обнимает его. Да-да, его чертов старик обнимается с ним, да еще делает это в присутствии посторонних. Когда парень понял это, он начал вырываться уже всерьез, он крутился и извивался, отталкивая Сэма. Такой дружеский жест просто никак не укладывался в его представление о мире, как о джунглях, где хищники убивают друг друга. Еще в меньшей степени он был готов сделать ответный жест.

«Да, именно в этом дело, – подумал Сэм, – именно в этом причина отчуждения сына. Скотт просто боится ответить на чью-то любовь, он боится, что его обманут… или он опасается, что это чувство повлечет за собой слишком большую ответственность».

На одно мгновение парень даже ответил на его объятия. На одно мгновение он превратился в прежнего Скотта, он сбросил с себя панцирь цинизма и неведения. Что-то доброе осталось, видно, в его душе, что-то такое, что могло его спасти.

Но сразу же после этого Скотт вновь принялся ругать отца на чем свет стоит. Сэм в ответ на ругательства прижал сына к себе еще крепче и начал говорить ему, как он любит его, как он его отчаянно любит. Он говорил об этом совсем по-другому, не так, как тогда по телефону, когда его самого мучила безысходность. Теперь он видел выход, и поэтому голос его то и дело срывался от волнения, он повторял свои слова вновь и вновь, он требовал, чтобы его обращение было услышано.

На глазах у Скотта появились слезы, Сэма не удивило, что сам он тоже начал плакать. Наверное, плакали они по разным причинам, так как Скотт продолжал вырываться, хотя и не так активно, как раньше. Сэм удерживал сына в своих объятиях и говорил ему:

– Послушай, сынок, ты ведь все равно начнешь рано или поздно заботиться обо мне. Да-да, так и будет. Ты поймешь, что я тоже забочусь о тебе,

и будешь отвечать заботой на заботу, причем не только по отношению ко мне. Ты будешь заботиться о себе, но и не только о себе, ты почувствуешь, что ты к этому способен, что забота о других людях может приносить необычайное удовольствие. Ты будешь заботиться о той женщине, которая сейчас стоит в дверях, о той девочке, которая стоит рядом с ней. Ты научишься заботиться о ней, как о родной сестре. Ты сможешь избавиться от адской машины, которая мучает тебя изнутри, и научишься любить и быть любимым. К нам приедет один человек, у него всего одна здоровая рука и парализованные ноги, но он верит, что жизнь – стоящая штука. Может быть, он согласится пожить у нас немного, ты приглядись к нему, попробуй сам понять, почему он такой, почему он так любит жизнь. Может быть, он объяснит это тебе лучше и понятней, чем я. У этого человека есть собака, что за собака, скажу я тебе, она тебе очень понравится, уверяю тебя, уж собака-то точно тебе понравится. – Сэм засмеялся и сильнее обнял Скотта. – Уж собаке ты не скажешь: «Отвяжись от меня», она этого не поймет, а если поймет, то ты не дождешься от нее ни послушания, ни любви. Так что тебе поневоле придется сделать первый шаг и стать внимательней к ней. Может быть, потом ты станешь внимательней ко мне, полюбишь и меня, потому что в общем-то мы с этим псом похожи – я буду для тебя улыбчивым старым псом, мешающимся под ногами, требующим к себе внимания существом, которое просто стыдно обижать.

Скотт перестал вырываться. Может быть, он просто выдохся, устал. Сэм вовсе не был уверен в том, что ему удалось укротить ярость, клокотавшую в его сыне. Наверное, он сделал всего лишь первый, маленький шаг. Когда-то Сэм допустил, чтобы в их жизнь просочилось зло, зло безысходности и отчаяния, затем он заразил этим злом своего сына, и теперь вырвать это зло с корнем будет нелегким делом. Им предстоят долгие месяцы борьбы с этим злом, может быть, это растянется даже на целые годы. Надо только крепче сжимать сына в объятиях и не отпускать его.

Сэм посмотрел через плечо Скотта и увидел, что Тесса и Крисси переступили порог комнаты. В их глазах, на которых тоже выступили слезы, он увидел такое нужное ему сейчас понимание и готовность к долгой борьбе за спасение Скотта.

Самое главное, что борьба началась. И это здорово.