Полночь
Шрифт:
Но даже если это была бомба, то она оказалась совершенно бесшумной, и радиус действия ее был настолько мал, что от нее пострадал только полицейский. Его лицо скорчилось в страшной судороге. Сквозь стиснутые зубы он успел прошептать: «Боже». Это было не восклицание, а скорее мольба или, может быть, попытка описать то, что он увидел в последние мгновения своей жизни, так как сразу же после этого слова он безо всяких видимых причин упал замертво.
Глава 34
Первое, что отметил про себя Сэм, когда они вышли
В замке зажигания большой черной машины торчали ключи.
– Придется тебе вести машину, – попросил Тессу Сэм.
Запястье его руки страшно распухло. Боль была дергающей, и каждый ее укол эхом страдания отдавался по всему телу.
Сэм сел на переднее сиденье рядом с креслом водителя.
Крисси уютно устроилась у него на коленях. Сэм обнял ее и прижал к себе. Она была сейчас непривычно молчаливой. Конечно, она была измотана последними событиями до полуобморочного состояния, но Сэм чувствовал, что главная причина ее молчания заключалась совсем в другом.
Тесса распахнула дверцу со стороны водительского кресла, села за руль и включила зажигание. Ей не надо было объяснять, куда сейчас ехать.
По дороге к дому Гарри они обнаружили, что улицы города усеяны трупами – нет, не обычных мужчин и женщин, а каких-то странных существ, будто сошедших с полотен Иеронима Босха, – фантасмагорических, скорченных. Они ехали медленно, объезжая эти распластанные тела, и пару раз им даже пришлось выезжать на тротуар, чтобы не наехать на целое стадо этих существ, пораженных в одно мгновение, вероятно, той же невидимой силой, которая отправила на тот свет и полицейского.
Шаддэк мертв. Биение его сердца больше не звучит в эфире, и компьютер «Солнце» начинает прямо сейчас передавать программу нашего уничтожения…
Крисси не выдержала страшного зрелища и уткнулась лицом в куртку Сэма.
Сэм пытался убедить себя, что все эти создания – не более чем призраки, игра его воображения, что подобное совершенно невозможно в реальной жизни, даже если в эту жизнь вмешается сверхвысокая технология или колдовство. Он все ожидал, что чудовища исчезнут, когда их закрывали ненадолго клочья тумана, но туман отступал, а «призраки» продолжали лежать на мостовой, на тротуарах, на лужайках возле домов.
Теперь, когда он погрузился в мир ужаса и уродства, он не мог поверить, что был настолько глуп, что провел несколько лет бесценной жизни в апатии, не был способен оценить всю красоту мира. Иными словами, он оказался круглым дураком. Скоро рассветет, настанет новый день, и он уже не пройдет равнодушно мимо красивого цветка, теперь он сумеет увидеть его красоту, чудо Божьего творения, которое никогда не удастся превзойти человеку, как бы он ни старался.
– А теперь скажешь? – прервала его мысли Тесса. Они уже подъезжали к дому Гарри.
– О чем ты?
– Скажешь, что ты видел там? После смерти. Что ты видел там, на том свете, что тебя так сильно напугало?
Сэм нервно рассмеялся.
– Я был просто идиотом.
– Возможно, – сказала
– Ну, это трудно будет объяснить словами. Это ведь больше было похоже на какое-то озарение, чем на видение, я увидел это скорее душой, чем глазами.
– Итак, что это было за озарение?
– Я понял тогда, что с уходом из жизни наша жизнь не кончается, – сказал Сэм. – Там начинается для нас либо жизнь в ином измерении, мы проживаем их одну за другой, и жизням этим нет конца… либо мы заново появляемся на свет в нашем мире, но уже в образе другого человека. Я не знаю, как это объяснить, но это понимание озарило всю мою душу, я понял все это, когда достиг конца тоннеля и увидел сверкающий свет.
Тесса взглянула на него.
– И это тебя напугало до смерти?
– Да.
– То, что мы живем вечно?
– Да. Потому что я в тот момент воспринимал жизнь в сером цвете. Видишь ли, для меня она вся была лишь цепью трагедий, непроходящим ощущением боли. Я к тому времени потерял способность ценить красоту этой жизни, поэтому мне совсем не хотелось умирать и начинать все сначала, по крайней мере, мне не хотелось приступать к новой жизни раньше времени.
Ведь в этой жизни я уже успел закалиться, притерпеться к боли, и, по моему мнению, это было лучше, чем начинать все сначала, снова быть ребенком и страдать, страдать.
– Стало быть, четвертым смыслом бытия был вовсе не страх смерти?
– Получается так.
– Это был страх перед новой жизнью?
– Да.
– А теперь?
Сэм задумался. Крисси еще плотнее прижалась к нему. Он провел рукой по ее мокрым волосам. Наконец он произнес:
– Теперь мне чертовски хочется жить снова и снова.
Глава 35
Гарри услышал внизу какой-то шум – сначала гул подъемника, затем шаги в спальне на третьем этаже. Он напрягся, предвидя, что на второе чудо за сегодняшнюю ночь ему рассчитывать уже не придется, и тут услышал голос Сэма. Сэм был, вероятно, в кладовой.
– Я здесь, Сэм. Живой. Все в порядке.
Через несколько секунд Сэм был уже на чердаке.
– Как Тесса? Крисси? – встревоженно спросил Гарри.
– Они остались внизу. С ними все нормально.
– Слава Богу. – Гарри глубоко вздохнул, словно только что освободился от веревок, стягивавших его грудь и мешавших дышать. – Поглядите-ка на этих чудищ, Сэм.
– Глаза б мои на них не глядели.
– Может быть, Крисси была права, когда говорила о нашествии инопланетян.
– Нет, тут что-то более замысловатое, – заметил Сэм.
– Что же? – спросил Гарри у Сэма, который в этот момент нагнулся к ногам Гарри и стащил с них уродливое мертвое тело доктора Уорфи. – Разрази меня гром, если я знаю, – ответил Сэм. – Я даже не уверен, что мне хочется узнать всю правду.
– Мы ведь, кажется, вступаем в такую эпоху, когда люди начинают сами создавать новую реальность. Наука дает нам понемногу все больше и больше возможностей для этого. Раньше считалось, что это полное сумасшествие.
Сэм промолчал.
Гарри продолжал развивать свою мысль: