Полночь
Шрифт:
Слишком реалистичные.
Слишком правдивые.
— Остин? — снова, но голос другой. Взволнованный, почти нежный.
Моргаю несколько раз и поднимаю голову.
Щёлк.
Она стоит прямо передо мной. Почти спускается на колени, придерживая край чёрного платья, чтобы тот не пополз вверх. Только сейчас я понимаю, что почти сижу на полу и держу в руках щенка, скулящего в моих объятиях так, словно он рад меня видеть.
Какая
— Я в порядке, — отвечаю я, хотя у меня и не спрашивали.
Кому какая разница, в порядке ли я?
Моей мёртвой матери, или отцу? Друзьям, которых у меня нет?
Ах, да, ей. Возможно, ей не плевать, но лишь потому, что я её клиент, объект, или как там у них это называется.
Её рука тянется к щенку на моих руках, и мне кажется, что она хочет его забрать, но нет, всего лишь гладит, робко улыбаясь, словно с облегчением.
— Как его или её зовут? — интересуюсь я, подняв голову.
Некоторое время она мешкается, словно забыла, а затем еле слышно отвечает:
— Губер.
Губер.
Красивое имя у тебя, Губер.
В ответ на свои мысли, рядом слышу шипение.
Ох, блядская ревность здесь не к месту, Жак.
— Ты не говорила, что у тебя есть собака.
— А ты и не спрашивал.
И когда мы успели перейти на твёрдое «ты»?
День, или два дня назад? Когда мне стало так привычно называть её по имени, а ей выкрикивать моё. Что самое смешное, постоянно находясь в этот момент в гневе. Ни разу ласково. Ни разу тихо.
Ни разу.
Неужели меня это задевает?
Ёбаный слюнтяй, платочек дать?
— Хочешь чаю? — почти неслышно. Осторожно.
Поднимаю на неё взгляд и безмолвно киваю.
Чего ещё хочет бездомный человек, с чемоданом вещей, рыжим котом и хреновым цветком жасмина? Конечно чаю! Мы ведь в Англии, бога ради.
В любой непонятной ситуации пей чай, понял?
Джейд встаёт с колен и направляется на кухню, а я снова возвращаюсь взглядом к Губеру, замечая косые взгляды Жака, вылизывающего свою длинный пушистый хвост.
Так спокойно, будто я в своей тарелке. Словно всё так и должно быть. Словно запах яблок и жасмина всегда присутствовали в моей жизни, и после некоторого перерыва я снова снова чувствую его. И стало так легко.
Так чертовски уютно, в этом проходе между встроенным шкафом, и комодом с другой стороны.
Аккуратно подползаю к шкафу и прислоняюсь к нему спиной, запрокидывая голову. Губер
Пиздец.
С каких это пор ты стал анализировать движения своего кота?
Крышей совсем поехал?
Более чем уверен, что этому рыжему нахалу глубоко насрать на то, кто спит у тебя на руках. У него одна радость в жизни — поесть и поспать. Ладно, их две.
А какая радость в жизни у меня?
— Вот, держи.
Ах, вот же она, собственной персоной.
Медленно и осторожно высвобождаю правую руку из-под Губера и беру кружку с чаем.
— Чёрный?
Кивает.
— С кусочками апельсина?
Она хмурится, я усмехаюсь.
Поняла, что пошутил. Умница, Прайс.
Задерживаю кружку около рта, пробуя на кончике языка это сочетание.
Умница-Прайс.
Ум… Прайс.
Почему-то до истерики, до ёбаного раздражения хочется поменять слова местами, или вовсе заменить. Словно что-то не так. Что-то не клеится. Должен быть другой вариант, более привычный. Въевшийся под корку мозга, до боли, до раздражения.
Такой резкий, и в точку.
Отмахиваюсь и отпиваю немного чая. Крепкий, чуть сладкий, всё как я люблю.
— Это не кажется тебе пиздецки странным? — спрашиваю я, глядя куда-то сквозь комод, стоящий напротив.
— М? — где-то рядом.
— Что только сегодня утром мы чуть не… — запинаюсь. Не хочу заканчивать этим резким словом, которое может больно разрезать тишину. — А теперь я сижу в проходе, у твоей двери, мать его, у тебя дома. И не потому, что мы просто решили продолжить и поменять местоположение, а потому, что я…
— Ты оказался не в лучшей ситуации, — заканчивает она совсем не тем, что хотелось бы сказать.
Хм.
— Можно сказать и так.
— Лучше сказать так, — легко. Брошено куда-то в дно кружки, где почти не осталось чая с ароматом яблока.
Да. Вот откуда этот запах.
Она пьет чай со вкусом яблока.
Поворачиваю голову вправо, глядя на густые опущенные ресницы, а затем перевожу взгляд на пустую кружку в её руках.
— Тот мудак-полицейский, ты с ним знакома? — она вздрагивает и открывает глаза.
Вспомнил.
Я должен был заметить её реакцию на другого мужчину.