Полночь
Шрифт:
Вздрогнув, ощущаю горячее дыхание на шее и медленно поворачиваю голову вправо, встречая серость чужих глаз.
— Знаешь, что мы делали? — прикусив губу, интересуется Купер.
— Мне пле…
— Мы занимались любовью. Снова и снова. Тебе ведь не знакомо это чувство, верно?
Он медленно отстраняется от меня, а я, тяжело сглотнув, опускаю взгляд куда-то в лакированную поверхность стола.
И словно вихрем
Не отталкивала, впиваясь в руки парня.
Не…
— Ты такая красивая, — шепот. И почему эти слова впервые за проведённое с ним время кажутся такими фальшивыми?
Такими неправильными. Не относящимися ко мне.
Мотаю головой, сжимая ноги. Он усмехается.
Опускается на кровать и подползает ко мне. Словно змей, задержавшись сверху.
Холодные губы касаются моей щеки, медленно направляясь к краю моих, и как только касаются их, кажутся такими неправильными. Не моими. Не теми, что я когда-то знала.
Стараюсь расслабиться, но всё, что выходит сделать — лишь ощущать его прикосновения.
Ничего не значащие. Не приносящие ни единого удовольствия.
Губы — исследуют грудь и смыкаются на соске. Руки — разводят ноги шире. Холод — исходит от него.
И как только мужские пальцы касаются меня там, я прикрываю глаза в надежде почувствовать хоть что-то, но единственное — боль.
Выворачиваюсь. Пытаюсь сомкнуть ноги. Остановить его.
Упираюсь ладонями в мужскую грудь, а затем скольжу ими по рукам к тому месту, где уже оставила следы. Где уже молча сказала «нет».
Вдох.
Резкий толчок.
Без слов. Без чувств. Без нежности.
— Нет, стой, — молю я, пытаясь его оттолкнуть.
Но он не слышит. Он входит дальше, а я чувствую, как от боли по щекам катятся слёзы.
— Остановись, — оборванный всхлип в надежде, что боль перекрасится. — Дэвид, пожалуйста.
Выходит, рычит мне на ухо и резко
— Дэвид, прекрати, — кричу я, ощущая, как что-то тёплое скатывается по внутренней стороне моих бёдер в то время, как он продолжает. — Дэвид!
К горлу подступает тошнота, а всё вокруг беспощадно вертится, словно я на карусели. Падаю лицом вниз, ощущая, как он остановился и протяжно стону, когда он выходит из меня.
Сползает на пол, стянув со своего члена презерватив, и вытирает окровавленные руки о белые простыни.
Крепко сжав челюсть, сквозь пелену я вижу лишь тёмно-карие глаза, что смотрят прямо мне в душу, пока по щекам скатываются горячие слёзы.
Слёзы той боли, что я пережила.
Я не могу остановить себя. Сжимаю под столом в кулак край чёрного платья и всё еще смотрю…смотрю, не отрываясь, в глаза того, кто сейчас видит меня насквозь. Оголённую. Незащищённую. Открытую.
И он первый, кому я позволяю видеть свою душу настолько насквозь.
— На этом всё. Если появятся какие-то новости, докладывайте Джессике, — указывает Чарльз, и я тут же встаю, намереваясь сбежать оттуда, где меня в буквальном смысле душит.
Цепляюсь ногой за стул, слыша рядом смешок, и отталкиваю его от себя, направляясь к двери так быстро, насколько мне хватает сил и дыхания.
Но не тут то было.
Грубая мужская рука цепляется за моё плечо, и я оказываюсь прижата Дэвидом Купером между проходом и лестницей, что ведёт вниз.
— Мы не договорили, — качает он головой.
Меня охватывает паника.
— Отвали от меня, — пытаюсь оттолкнуть, но попытки отдаются болью в груди.
— Что-то ты совсем непослушная, Джейд, — качает он головой, одной рукой проникая мне под платье. Я тут же скрещиваю ноги. — Перестань, я ведь вижу, что ты хочешь повторить. Только давай на этот раз без криков.
— Я сказала — иди к чёрту, — хватаясь руками за шиворот его рубашки, выкрикиваю я.
Он лишь кашляет, но не отпускает меня. Прижимается ещё сильнее, надавливая на живот. Рука скользит выше и касается груди, почти того места, где Уэльс оставил метку.
— Можешь кричать на весь коридор, но, как и тогда, так и сейчас, тебе никто не поможет, Шлюшка-Прайс, — резкий смешок, вплеснувшийся горячим дыханием мне в губы и громкий вдох от резкого удушья.
Холодный поток ветра тут же ударяет мне в лицо, как только Купера откидывают на пол, а я стою, прижавшись всем телом к стене, пытаясь отдышаться.