Полнолуние
Шрифт:
– У Молли всегда было много поклонников? Майк посмотрел на него.
– Вы здорово втрескались в нее, да? Уилл пожал плечами и улыбнулся.
– Да, пожалуй. Только не говори ей, хорошо?
– Ладно. – От Уилла не ускользнуло то, что Майк был явно доволен таким проявлением мужской солидарности.
– Итак? – спросил Уилл.
– А, вы про поклонников. – Майк задумался на минуту. – Да, насколько я помню, вокруг нее всегда крутились парни. Она ведь такая симпатичная, сами знаете.
– Да, знаю, – сухо произнес Уилл.
– Уилл, – обратился к
– Да? – заторопил его Уилл.
– Молли – очень хороший человек. Много парней вьются вокруг нее, но она… она…
Уилл уже знал, что пытается сказать Майк.
– Не из тех, кто доступен? Я знаю.
– Я просто хотел, чтобы вы это знали.
– Спасибо, я это ценю. Как и то, что ты мне рассказал обо всем. – Уилл посмотрел на циферблат часов на приборной доске. – Ты знаешь, что уже второй час ночи? Тебе ведь завтра в школу?
– Да, – сказал Майк без особого энтузиазма.
– Тогда тебе лучше отправиться в постель. Идем, я провожу тебя до дома. Ты залезешь обратно в окно, запрешь его и ляжешь спать, слышишь меня?
– Слышу, – ответил Майк.
34
На следующий день Уилл явился перед самым ужином как ни в чем не бывало. Был такой же чудесный день бабьего лета, сотканный из солнечного света и легкого бриза, и даже вечером было тепло. Дуб, росший во дворе, скинул почти всю листву. Занятая приготовлением ужина, Молли посмотрела в открытую дверь, заслышав лай Порк Чопа. Сквозь сетку она различила автомобиль Уилла, затормозивший возле дома, а потом и самого Уилла, шагавшего по устланному золотисто-красным ковром листьев двору. Он был в сером спортивном костюме, под мышкой у него был большой, упакованный в яркую бумагу сверток.
В Молли смешались противоречивые чувства. От одного вида Уилла у нее заныло сердце; нахальство, с которым он продолжал наведываться к ним, как будто ему были рады, вызывало в ней злость. И, несмотря на твердую решимость поставить крест на личных отношениях с ним, она испытывала естественное удовольствие при виде подарка, который он нес. Молли не отказывалась от намерения вычеркнуть его из своей жизни, но все-таки было лестно, что он продолжал ухаживать за ней.
Разумеется, подарок не мог ничего изменить в их взаимоотношениях, но это был верный признак того, что мужчина желает примирения.
Мужчины все одинаковы: получая отпор, развивают наступление.
У Молли выдался очень трудный день. Поскольку ей не пришлось выходить на работу – вторник был выходным днем в Кинленде, – она нагрузила себя массой других дел, лишь бы не думать об Уилле или о чем-то другом. Она убралась в доме, сходила в прачечную, съездила в Лексингтон, походила по комиссионным магазинам в поисках подходящего платья для Эшли, ведь до школьного бала оставалось несколько
Молли рассчитывала убедить Эшли прикрыть чем-то обнаженные плечи.
Эшли сейчас была на кухне и, радостно напевая что-то себе под нос, готовила картофельное пюре. Молли вилкой переворачивала поджарившихся с одной стороны цыплят, краем глаза наблюдая за бурлящим в кастрюле зеленым горошком. Сэм и Сьюзан сидели за столом, заканчивая художественный проект из пластилина. Майк был в гостиной – как предполагалось, занимался своим рефератом.
– Это Уилл! – радостно воскликнула Сьюзан, когда Уилл постучал в сетчатую дверь. Вскочив из-за стола, она бросилась открывать дверь и замерла, широко раскрытыми глазами уставившись на подарок.
– Это для Молли? – с благоговейным трепетом произнесла она, когда Уилл прошел на кухню.
Молли, повернувшись к гостю спиной, приготовилась выразить презрение и ему, и подарку.
– Нет, – весело сказал Уилл, игнорируя ледяное молчание Молли, и окинул мимолетным укоризненным взглядом ее фланелевую рубашку, спортивные брюки и босые ноги. – Это для Эшли.
– Для меня? – Эшли изумленно посмотрела на него, когда он протянул ей красиво упакованную коробку.
Уилл усмехнулся и кивнул. Эшли быстро переложила в сковородку картофельное пюре и взяла подарок. Какое-то мгновение она молча смотрела на коробку, потом перевела взгляд на Уилла.
– Открой, – попросил он.
– Открой, открой! – хором завопили близнецы.
Сэм отбросил свое занятие и присоединился к Сьюзан, которая уже суетилась вокруг Эшли. Майк вышел из гостиной на шум и встал в дверях.
Пытаясь противостоять обуревавшим ее эмоциям, Молли сосредоточилась на цыплятах, однако краем глаза все-таки следила за происходящим.
Эшли медленно сняла упаковочную бумагу, аккуратно сложила ее и ленту для последующего использования. Коробка была ослепительно белой, а на крышке красовался золотой вензель эксклюзивного магазина готового платья. Поколебавшись, Эшли все-таки сняла крышку, из-под которой выпорхнули пушистые слои тончайшей белой бумаги.
– Что же это такое?.. – чуть дыша, вымолвила Эшли и, положив коробку на стол, прикоснулась к мягким складкам бумаги. – О Боже!
Затаив дыхание, Эшли извлекла из коробки платье. Если быть точнее, шикарное платье – изысканного нежно-розового цвета, с целомудренным вырезом, схваченным посредине шелковой розой. Платье было сделано на корсаже, а широкая юбка ниспадала к полу морем мягких складок.
– О Боже! – повторила Эшли, уставившись на платье, которое держала перед собой на вытянутых руках.