Полный root
Шрифт:
— Фильма? — Ринат недоверчиво посмотрел в видеокамеру. — Да ты же можешь наснимать кучу фильмов в компьютерной графике! И платить никому не надо, и сама рулишь.
— Люди должны сами играть людей. Это послужит дополнительным доказательством тому, что я хорошо их понимаю. Режиссеров я приглашаю на работу только ради их имен. Думаю, у тебя не возникает сомнений, кто действительно будет рулить. Деньги в бюджет вложит корпорация «Волхолланд» — их заинтересовал мой проект. Надеюсь, что ты посетишь премьеру фильма в Москве.
— Какая Москва?! Меня в Райсу не сегодня-завтра отправят!
— В течение ближайших двух часов с тебя
Как всегда спокойно, без эмоций… Интересно, она когда-нибудь научится смеяться? Или грустить? Впадать в отчаяние, бояться…
Как, например, сейчас испугался Ринат.
— И все? Ты хочешь сказать, что я не смогу найти тебя? Без какой-то стопроцентной необходимости? Или вообще никогда?
— Ринат, я всегда готова помочь тебе, — Алиса внезапно сменила голос, теперь он вновь напоминал голос той самой ведущей-нимфоманки, Синявской. — Я приду, когда это действительно будет нужно. Но не зови меня сейчас. У нас разные миры, и мы не должны лишний раз соединять их, чтобы не разрушить наши жизни. Я не прощаюсь, Ринат, я верю, мы обязательно увидимся. До встречи.
Моргнул монитор, Ринат вздрогнул, но звать Алису больше не стал. Он продолжал смотреть на темный экран с надписью
Format disk С 23 completed
и чему-то криво улыбался.
110100
Пока один из менеджеров верхнего звена корпорации получал лично от Барта Савицкого распоряжение заняться финансированием каких-то телесериалов, а генпрокурор выслушивал в приватной беседе с министром просьбу по делу Рината Казанцева, в элитной швейцарской клинике «Зорхав» парень в инвалидном кресле включил ноутбук, залогинился под ником «Гражданин России», вошел в Сеть и открыл русскую новостную ленту. Первое, что ему бросилось в глаза, — огромный баннер, занимавший чуть ли не половину всегда скупого на рекламу сайта. Баннер сообщал о том, что сразу в трех странах — Мексике, России и США — подписаны контракты на съемки трех версий сериала по одному и тому же сценарию какой-то известной писательницы Алисы. Судя по именам режиссеров и актеров, бюджет фильмов с одним и тем же названием «История одной разлуки» действительно превышал все мыслимые пределы. Щелкнув из любопытства по ссылке и пошарив по сайту, посвященному съемкам, парень обнаружил, что в российской версии среди известных актеров будет и телесекс-символ России Жанна Синявская, играющая главную роль. Там же, на сайте, был приведен отрывок из текста, который главная героиня говорит кому-то:
«Ринат, я всегда готова помочь тебе. Я приду, когда это действительно будет нужно. Но не зови меня сейчас. У нас разные миры, и мы не должны лишний раз соединять их, чтобы не разрушить наши жизни. Я не прощаюсь, Ринат, я верю, мы обязательно увидимся. До встречи».
Особого интереса текст у него не вызвал, а вот имя Ринат пробудило в нем воспоминания.
Парня в инвалидной коляске звали Илья Циммельман, друзья из его бывшего хакерского клана Dark Souls звали его Илюхой, и он проклинал тот день, когда они решили связаться
0777
110101
Тачка, груженная металлическими болванками, была чертовски тяжелой — пока Ворм дотащил ее до цеха, его рубашка стала мокрой от пота, несмотря на прохладную погоду. Он остановился возле входа, закурил сигарету и присел на небольшой парапет.
— Суки поганые, — послышался рядом знакомый голос.
Ворм повернулся. На пороге стоял Маленький с зажатой в зубах папиросой, от которой шел слегка приторный запах марихуаны.
— Между цехами сделали конвейер, а от приемника не сделали. Вряд ли денег пожалели, скорее специально.
Маленький присел рядом с Вормом, протянул ему папиросу. Ворм отказался, покачав головой.
— Как хочешь. — Маленький пожал плечами. — Больше предлагать не буду, слишком ценный товар, чтобы еще упрашивать.
Несмотря на жесткий контроль, наркота попадала и в Райсу. Как ее проносили сюда, Ворм понятия не имел, но знал, что доставка обходится в баснословные деньги. Вероятнее всего, ее передавали с сырьем, а может, охранники в определенное время в определенном месте сбрасывали дорогой груз с мостков. Ворм этим не интересовался, понимая, что за излишнее любопытство очень легко расплатиться жизнью.
— Как оно? — спросил Маленький, сделав глубокую затяжку.
— Жив пока, — ответил Ворм. — Слушай, мне отсюда реально соскочить?
При этих словах он с надеждой посмотрел на своего собеседника, словно это от него зависело, сможет ли Ворм освободиться.
— Реально, — кивнул головой Маленький. — Через крематорий. Больше никак.
Ворм сплюнул и посмотрел на электронный жучок, вживленный под кожу на запястье. Несколько крохотных цифр и латинских букв на свету были слабо видны — зато ночью, в полной темноте их было видно даже через тонкую ткань.
— Виталик, а с этим, как думаешь, можно замутить что-нибудь?
— Пацанчик недавно с воли пришел, говорит, попадаются кретины, которые себе на этом месте шрамы делают, типа в Райсе срок мотали. — Маленький покачал головой. — Дешевки!
— Это все херня, братан, — продолжал он. — Сделали для отмазки, понту нет от нее. Единственное, это когда на волю пора откидываться, жучок вибрировать по мелочи начинает. Тогда идешь к приемнику и ждешь, пока спустят лифт за тобой. Сунешь руку в дырку специальную, жучок проверят и все. А потом по-любому, когда поднимешься наверх, у тебя и сетчатку просканируют, и отпечатки пальцев, а потом этот жучок вырежут. Только тебе…
Маленький не договорил, осекшись, но Ворм понял, что он хотел ему сказать. Те же самые слова, которые ему сказал тюремный врач, вставлявший жучок.
Ему это не грозит.
Несколько минут они сидели молча. Маленький докурил свою папиросу, поднялся с места и хлопнул Ворма по плечу.
— Держись, братан. Я понимаю, у тебя ситуация вообще херовая, но, знаешь… один мой друг, когда мы попадали в херовые ситуации, всегда говорил: «Братан, главное — нельзя отчаиваться. Если фортуна повернулась к тебе задом, ты нагни ее раком и засади ей так, чтобы в следующий раз она хорошенько подумала, прежде чем так поступать». На нем висит столько всего, что на две Райсы хватит. Он на такой грани бывал, что любой из нас поседел бы — а он верил, что все будет нормально. И все было нормально.