Половинка

Медведская Наталья Брониславовна

– Если она выдерживает больницу, то и я справлюсь, – произнесла мать, запинаясь, целую фразу.

Пока мама болела, горшки с азалией постоянно менялись, а она быстро шла на поправку. После выписки дома у родителей на подоконнике тоже появилась азалия. Дмитрий суеверно притащил пару горшков на работу, ему казалось, пока цветок поблизости всё будет в его семье и с родными хорошо. Он отлично понимал: азалия стала его бзиком, но расставаться с ней не собирался, считал её своеобразным талисманом.

Дмитрий едва досидел до конца рабочего дня. Зная, что в баре у Трифа нормальной еды не найдёшь, купил в

ресторане армянской кухни три порции хурджина[1]. Официантка вынесла из кухни одноразовые контейнеры. Каждую порцию лаваша с мясом и овощами, похожую на мешочек с завязкой из лука, сначала упаковали в фольгу, а потом опустили в контейнер.

– Полчаса будут горячие. Это я гарантирую, – заявила девушка, отдавая заказ.

Расплатившись, Дмитрий отправился на встречу с друзьями.

В баре за стойкой сидел только Триф. Увидев его, выскочил навстречу. Стукнув ладонью по плечу, пожал протянутую руку.

– Юрка прибудет через двадцать минут, инспектирует свой овощной, что-то там продавщица опять напортачила.

Дмитрий опустил на банную стойку пакет с контейнерами.

– Двадцать потерплю. Жрать хочется до жути, обед сегодня, пропустил. Тогда есть не хотелось, а сейчас от голода аж метелики в глазах.

Триф хмыкнул.

– Бывшая аппетит отбила? Или уже с новой поссорился?

Неожиданно для себя Дмитрий покраснел, вспомнив пьяную ночь после развода.

– С новой не цапался. А бывшей плевать на меня с высокой башни. Холодна как айсберг, будто и не была моей женщиной.

Триф ухмыльнулся.

– А чего ты хотел? Чтобы за штаны цеплялась и ползла следом, умоляя остаться? Будто не знаешь свою Алёну. Это она с тобой мягкая и ласковая, а с нами всегда строгая и саркастичная. Юрку вообще за человека не считает. Ты знал, что она его Алку на дух не переносит, а о нём как о дурачке и тряпке думает. Меня и Соню она тоже недолюбливает. Её за то, что размазня, прощающая мои измены, а меня за неразборчивость в связях. Однажды так и сказала: тебе самому непротивно барахтаться в грязи? Хуже козла вонючего стал. Достойными уважения считает только Филиппа, Юлю, Яна, и ещё свою подружайку Асю.

Дмитрий вытаращил глаза.

– Она тебя обзывала? И о Соне плохо говорила? Почему ни ты, ни Юрка не сказали, что моя жена грубит вам?

Триф засмеялся.

– Это я козёл для неё, а Соне она слова плохого не сказала, не уважала это да, но всегда терпеливо выслушивала её жалобы на меня. А Федотовым могла спокойно и жёстко заявить, что если не оставят свои разборки и ссоры, то путь к вам домой им заказан. Думаешь, почему Алла у вас дома боялась доставать Юрку, а в гостях у других могла закатить скандал, испортить всем настроение. На одном из дней рождения Акси и Саши я сам видел, как Алёна незаметно для всех вывела Аллу во двор и, заломив ей руку, вытолкала за калитку. А потом что-то тихо ей сообщила, и та сникла. Представляешь, базарная баба Аллочка послушалась твою жену и без сопротивления отправилась домой. Вернувшись, Алёна заявила, что Алле стало плохо и Юре лучше пойти за ней, а то вдруг жене понадобится помощь. После этого случая Федотовы у вас дома вели себя как шёлковые. Мне стало любопытно, я задал Алёне резонный вопрос: чем она угрожала Алле? Знаешь, что ответила твоя бывшая?

Дмитрий с ошарашенным лицом слушал друга.

Он не подозревал, что Алёна манипулировала его друзьями. Вот тебе и послушная, добрая, уступчивая жена.

– И что же она ответила?

Триф хмыкнул.

– Выказалась в своём стиле. Мол, это меня не касается. Нечего совать нос в чужие секреты, а то любопытной Варваре на базаре нос оторвут. Для неё главное, приятная и доброжелательная обстановка в доме и свои праздники никому не позволит превращать в бедлам и пусть Аллочка самоутверждается в другом месте. Правда эта дура спустя время ещё раз попробовала выкинуть у вас свой номер, результат ты сам знаешь.

– А мне она ничего не говорила, – растерянно протянул Дмитрий. – Я, конечно, знал её отношение к Федотовым, просил войти в Юркино положение, мол, ему и так тяжело, посоветовал на Аллу не обращать внимания. Она такая, какая есть, её не переделаешь. Юра мой друг, поэтому придётся мириться и с его женой. Но понятия не имел, что Алёна по-своему разобралась с закидонами Аллы.

Триф хрюкнул, из него вырвался истерический смех.

– Твоя Алёна поступала так, как считала нужным, не стала с тобой спорить, но Федотовых приструнила. А меня заставляла приносить справки, что не заразен, иначе не допустила бы в дом.

– Что!? И ты молчал?

Триф пожал плечами.

– Ну она вправе. Боялась инфекции. Что поделаешь, я не отличаюсь брезгливостью. И ты знаешь, её мнительность однажды мне помогла. Вовремя заметил триппер, пролечился и даже Соньку не заразил. После этого стал намного осторожнее.

Хлопнула входная дверь. На пороге во всей красе нарисовался Юрий. К сорока годам он вдруг озаботился модой и стал следовать всем её тенденциям, иногда это выглядело весьма забавно. Вот и сейчас на нём были широкие серые штаны с завышенной талией, ботинки, футболка в цветочек с большим треугольным вырезом и свободный пиджак. Всё бы ничего, но в этом наряде из-за полноты и невысокого роста он выглядел как представитель нетрадиционной ориентации. Правда усы немного портили это впечатление.

– Хлопцы, привет. Еле вырвался. Алка за своё: куда, зачем, почему, как надолго? А как услышала, что Егоровы развёлись, и надо друга поддержать, так моментально отпустила. Дим, извини, но твою Ленку Алла побаивалась. Говорит, что вечно лучше всех знает, что правильно, а что нет. Ведёт себя, словно занудная учителка, а не как кума.

Дмитрий нахмурился.

– Хоть кто-то рад моему разводу.

Юрий покивал головой.

– Ага, Алка довольна, а мне чего-то грустно. Всегда думал, что тебе повезло с женой: умная, не скандальная, хорошая хозяйка, дети её любят, с тобой носится как списанной торбой. А вон как оно вышло.

Покосившись на помрачневшего друга, Триф хлопнул Юрия по спине.

– И это ты называешь поддержкой? Димон, что ты там приволок, давайте поедим. Разговор на пустой желудок не клеится.

Дмитрий взял пакет, разложил на ближайшем столике контейнеры с хурджином.

Триф снял из витрины бутылку армянского коньяка.

– Как раз к твоему блюду.

Юрий округлил глаза.

– Ни фига себе! Он же дорогой.

– Друг тоже не каждый день получает вольную, – пояснил свой поступок Триф. – Давайте дёрнем по первой. Пусть все печали растворятся в воздухе, как дым от костра.