Полундра

Зверев Сергей Иванович

— Почему? Нет. — Инвалид отрицательно покачал головой. — Я в Нарвике живу, там у меня коттедж, машина…

— В Нарвике? — удивленно переспросил каплей.

— Ну да, в нем самом. Там база ВМФ НАТО, там и штаб-квартира контрразведки раньше была, сейчас она в другом месте. Меня в тот Нарвик сначала перевезли, чтобы на допросы не через всю Норвегию каждый раз из Осло доставлять. А потом, когда меня отпустили на свободу, я так в этом Нарвике и остался. Куда мне ехать, зачем?..

— А про меня как же ты узнал? — спросил старый каплей. — Неужто кто-то из наших в

военном городке твой здешний адрес знает?

— Никто не знает, Саша, — ответил инвалид. — Но как ты сюда приехал, про тебя по одному из телеканалов в новостях репортаж был.

— Репортаж? — удивленно переспросил старик.

— Да. Говорили, что Североатлантическая ассоциация ветеранов-подводников согласилась на свои деньги привезти бывшего подводника из России, ныне тяжело больного, чтобы того прооперировали в госпитале ассоциации. Ну, сам понимаешь, рекламная кампания, бывшие враги теперь помогают друг другу, все такое. Там, в репортаже, называли твою фамилию, звание, но я сначала не поверил — подумал, что совпадение. Фамилия-то у тебя весьма распространенная. Но потом они стали перечислять детали: где служил, где живешь. Фотографию твою показали.

— Постой, постой! — воскликнул в сильном волнении старый каплей Назаров. — Так это натовцы мне на операцию денег дали? А не этот ханыга…

В этот момент дверь палаты открылась, и вошла белокурая дочь старого каплея Назарова. Увидев сидящего около кровати инвалида, она в изумлении замерла на месте, стала во все глаза смотреть на него, словно пытаясь сообразить, где она могла его видеть. В свою очередь инвалид смотрел на девушку, спокойно улыбаясь и с симпатией.

— Вот, значит, какая у тебя Наташка стала, каплей, — проговорил наконец инвалид. — Настоящая красавица!

— Папа, кто это? — испуганно проговорила дочь, склоняясь над изголовьем больного старика.

— А, дочка, вот познакомься, — чуточку смутившись, проговорил каплей Назаров. — Это капитан первого ранга Андрей Павлов, командир подлодки К-31, отец твоего Сергея. Ошибочка небольшая вышла. Все думали, что он погиб тогда вместе со своей подлодкой. А он, вот видишь, живой…

Девушке пришлось судорожно ухватиться за спинку кровати, чтобы устоять на ногах.

ГЛАВА 23

Игорь Баташев, стоя в небрежной позе на мостике возле ходовой рубки тихо покачивающегося на волнах рыболовного траулера, смотрел, как его «команда» с помощью лебедки вытаскивает из воды широкий километровый трал, с помощью которого они делали вид, что ловят рыбу. Движения его соратников-бандитов, привычных больше к мордобитию и стрельбе из всех видов оружия, чем к простой работе рыбака, были неуверенными и неловкими. Вытаскивая почти пустой трал из воды, они то и дело совершали какую-нибудь глупость: чуть не порвали трал, неуклюже зацепив его лебедочным гаком, едва-едва избежали наматывания сетки на гребной винт, поднимая трал на борт, уронили его в воду. В конце концов непокорный трал — своего рода исполинский сачок — плюхнулся на палубу, при этом окатив стоявших вокруг потоками морской воды. Послышалась

яростная ругань. Баташев, наблюдавший сцену издали, продолжал хмуриться.

Улов был более чем жалким: несколько десятков непромысловых рыбок, каких-то совершенно невероятных уродцев. Презрительно кривя тонкие губы, Баташев смотрел, как его старпом с рассеченной бровью наклонился, выудил что-то из недр трала и с этим добром в руках направился к капитанскому мостику.

— Смотри, адмирал. — Он показал ему небольшую, беспомощно трепыхавшуюся в его руках и жадно глотающую воздух ртом рыбку. — Вот эта, кажется, вполне съедобная. Может, пожарим ее? Надоела мне эта свиная тушенка! Третью неделю в море, а жареную рыбу только во сне вижу…

— Выбрось ее за борт, ты, недоумок! — сердито нахмурившись, произнес Баташев. — Тебе что, жить расхотелось? Здесь вся флора и фауна нефтью пропитана!

Лицо старпома вытянулось, он с сожалением посмотрел на агонизирующую в его руках рыбку, но послушно швырнул ее за борт.

— И все остальное дерьмо, что вы тралом вытащили, тоже туда же! — со злостью в голосе приказал Баташев. — И спрячьте трал, на хрен, в трюм. Все, хватит дурака валять…

— Думаешь, хватит тралить рыбу? — озадаченно переспросил старпом. — Ведь они там, на гидрографическом судне, не дураки.

— Поэтому и хватит! — жестко оборвал его «адмирал». — У кого мозги там, на судне, есть, тот давно уже понял, что мы такие же рыбаки, как они там все члены дайвинг-клуба.

— Думаешь, их капитан держит ситуацию под контролем? — усмехнулся человек с рассеченной бровью.

— Мартьянов-то? — Баташев скроил презрительную гримасу. — А хрен его знает, что он там держит. Мы сами должны держать ее под контролем, понимаешь ты?

— Не доверяешь ему?

— Я себе самому раз в год только и верю, — хмуро проговорил Баташев. — Не в этом дело!

— А ведь наш пацанчик докладывает, что все идет нормально, — заявил старпом. — Эсминец они нашли, он сам напросился туда вниз спуститься, посмотреть. Говорит, и правда эсминец, на борту написано «Бостон». На завтра у них намечено первое погружение с заходом в артпогреб.

— Это была его идея — напоить Мартьянова, как бы в честь находки? — неожиданно спросил адмирал.

— Ну а то чья же! — Лицо «старпома» расплылось в самодовольной улыбке. — Он рассуждал, что без его ведома никто под воду на затонувший эсминец не полезет. А пока наш кавторанг просохнет после кутежа, много времени пройдет!

— Смышленый пацан, — сухо кивнул адмирал. — Колька всегда на водку слаб был, это я хорошо помню. Однако раз так, нам зря времени терять нельзя. Скажи ребятам, пусть скорее затаскивают этот вонючий трал в трюм и готовятся действовать по плану. Ситуацию должны держать под контролем мы сами, понятно тебе? Иначе какого хрена мы тут третью неделю болтаемся, как последние придурки…

— Конечно, адмирал, — поддакнул, улыбаясь золотыми зубами, «старпом».

— И иди, скажи Витьке-прапору, что для него работка по специальности подвалила, — продолжал Баташев. — Пусть готовит глубоководное снаряжение.