Полуночный Дождь
Шрифт:
Я нахмурилась.
— Что?
— Иди сюда, посмотри, — похвастался Блейк, вытащив меня из машины. Я взглянула на зеленую табличку в конце подъездной дорожки.
— Я не понимаю, — призналась я, читая табличку с таким же названием улицы, на которой находился мой старый дом.
Тот, в котором я жила до того, как моя мама заболела.
— У тебя глаза светятся, когда ты рассказываешь о Бегония Драйв. Я хочу, чтобы твои глаза светились каждый раз, когда ты приходишь домой.
Я засмеялась и обвила его шею руками. Дорог не подарок, а внимание.
—
— Да, знаю. Это потому что мне очень, очень, очень нравится этот дом.
— Пойдем, посмотрим его, — сказала я, чувствуя себя словно во сне. Я ничего так больше не хотела, как прожить эту жизнь с Блейком и Пи.
Мне понравился дом. Я имею в виду — я в него ВЛЮБИЛАСЬ! Я бы не смогла выбрать лучше, даже если бы моя жизнь зависела от этого. Он был идеальным. Мне понравились его открытое пространство, высокие потолки, второй этаж с нашим собственным балкончиком, розово-белая комната для Пи и бассейн с подходящей по стилю гидромассажной ванной на заднем дворе. Этот дом был мечтой любой девушки. Это мечта, которой у меня никогда не было. Я никогда не думала об этом дне или о своей свадьбе. Я думала только о том, чтобы моя мама поправилась.
— Блейк, — тихо сказала я, ступая в его объятия.
Мы целовались, стоя в нашей потрясающей кухне.
— Что? — прошептал он мне в губы и снова поцеловал меня.
— У меня месячные, и ты сделал мне предложение. Ты самый глупый парень на планете.
Блейк прижался своим лбом к моему, и застонал,
— Я не думал все это планировать.
— Сегодняшний день невероятный. Мы живем тут только две недели, как ты все это организовал?
— Я же сказал тебе, я сделал только это, — сказал он, оглядывая дом. Мне нравился этот дом. Очень сильно. — И это, — добавил он, беря меня за руку, — мне нравится видеть его на твоем пальце.
— Мне тоже здесь нравится, — призналась я. Ничего не могла поделать. Я знала, что обманывала его, и знала, что будет очень больно, когда все рухнет. Лучшее, что я могла сделать, это смириться с этим; по крайней мере, до тех пор, пока я не пойму, что все находятся именно там, где должны быть. Все решалось само собой, и мне не пришлось ничего делать. Все встало на свои места, включая меня. Еще несколько месяцев не причинят вреда. Может, мне стоило подождать до Рождества. Я не собиралась пропускать его. По крайней мере, хотя бы еще одно. Просто нужно сделать это прежде, чем мы вплотную займемся подготовкой к свадьбе.
— Хочешь съездить в Toys‘R’Us? (Toys‘R’Us — сеть магазинов игрушек и детской одежды. Прим.пер.)
— Что? — захихикала я в его губы.
— Мы не купили льва.
— Да, поехали за самым большим львом, которого сможем найти.
Так мы и сделали. Мы купили льва в натуральную величину и четырех детенышей. Пи с ума бы сошла. С тележкой, наполненной львами, мы с Блейком блуждали по магазину, флиртуя друг с другом. Я бы никогда не поцеловала его так на людях. Но мне было плевать, даже если весь мир видел, как мы целуемся. Даже когда мы действительно поцеловались у стойки с
— Угадай, что я еще прихватила вместе с животными? — спросила я, дразня его губы своим языком.
Застонав, он ответил страстным поцелуем.
— Это.
Мне буквально пришлось сесть на пол, чтобы не описаться. Я никогда не слышала от него такого пронзительного девчачьего визга. О, Боже. Это было лучше, чем пугать за дверью Пи. Блейк до ужаса боялся змей, даже резиновых, это, возможно, был лучший день в моей жизни. Ну, если не брать в расчет месячные.
— Я скучала по тебе сегодня, — сказала я, опуская сиденье на унитаз и присоединяясь к Пи.
— Я забыла кинуть тебе конфетку.
Я улыбнулась и взяла ковш, чтобы сполоснуть ее волосы. Слушать детскую болтовню Пи было лучше всякого десерта. Она все болтала и болтала о своих бабушках и дедушке, бассейне, театре, параде. Рассказала о том, как провела день, и я слушала, ловя каждое слово.
— Иди сюда, — ласково позвала я, когда она задрожала. Я обернула ее в теплое полотенце и крепко обняла. — Я рада, что у тебя был хороший день. Я та-а-а-ак сильно тебя люблю, — сказала я, сжимая ее еще крепче.
— Я потеряла свой воздушный шарик высоко в небе, — сказала она, заканчивая свою историю.
Я вытерла ее насухо полотенцем.
— Твой папочка купил сегодня тебе кое-что получше воздушного шарика.
— Где?
— Иди, спроси своего папу. Так, подними ногу, — попросила я. Она закачалась и схватилась за раковину, пока я натягивала на ее попку трусики.
— Что это?
— Тебе придется найти папу и посмотреть, — ответила я, натягивая ей через голову ночную рубашку. Я позвала ее почистить зубы, но ее и след уже простыл. Я вымыла ванну и стала набирать воду себе. Я нуждалась в долгой горячей ванне. Может, мне удалось бы смыть какую-то часть этого безумного дня.
Я выключила воду, когда Грейс потащила меня в конец коридора. Блейк и Пи лежали на полу в гостиной с пятью игрушечными животными. Пи, прислонившись к маме львице, держала в руках двух детенышей. Она перелезла на колени к Блейку, когда он назвал ей их имена.
— Почему моя мамочка не назвала этого? — спросила она, поднимая игрушечного львенка, оставшегося без имени.
— Она назвала, малышка, но я, хоть убей, не помню, как. Я помню только Зельду, Кенсингтона, Уинстона и Лондон. Я не могу вспомнить имя этого. Может, ты дала бы ему имя.
— Нет, нам лучше выяснить это, возможно, в зоопарке нам скажут.
— Хм, сомневаюсь, но ты можешь спросить у бабушки Сары. Может твоя мамочка рассказала ей об этом.
— Позвони ей.
— Сейчас? Уже почти девять вечера, она, должно, быть спит.
— Пожалуйста, папочка.
И вот они; волшебные слова. Мы с Грейс улыбнулись друг другу, когда он отодвинул ее немного и достал свой телефон.
— Бабушка, мой папа купил мне маму львицу и четырех львят из зоопарка. Я не могу подыскать имя последнему.