Полусолнце
Шрифт:
– Ее источник – темнота?
– Да. Офуда я вам дам – используйте ночью.
– А ее сила может вернуться?
– Кто знает… Ну что, забираете?
Впервые за два года поисков я замешкался. Не осталось на свете человека, который ненавидел бы демонов больше, чем я. Мое сердце переполнялось такой лютой злобой при одном лишь упоминании о них, что самому становилось страшно. Да только кто мне еще поможет… Кто еще проведет меня на ту сторону?
Я сверлил взглядом ее пальцы, как будто ждал, что ответ появится на бледных высохших костяшках, и вдруг она подняла голову и уставилась на меня жуткими, по-лисьи изогнутыми глазами – такими черными,
– Рэйкен ее зовут, – словно издалека донесся голос священника.
– Демон она, и всё тут, – выдохнул я.
Старуха опалила меня темнотой своих глаз, а потом внезапно – едва уловимо – покачала головой. Бледные губы изогнулись в жуткой презрительной усмешке.
Третий день мы идем с нашим грузом, выискивая безопасный путь в поместье Сугаши. Можно было бы пройти через деревни и выиграть сутки, но если жители увидят нас в компании демона – сразу убьют. Даже несмотря на мой рассеченный шрамом глаз и блестящий колчан за спиной.
Меня зовут Шиноту Сугаши, и я самый глупый человек на свете. Мне посчастливилось расти в золотое время, ходить по земле, очистившейся от крови минувших войн, дышать воздухом, свободным от злобы и мести. Мне суждено было жить бок о бок с другими людьми, не страшась быть обманутым демонами, не боясь за чистоту душ своих родных.
И вот я иду, и мою спину прожигает темный взгляд мерзкого отродья.
Рэйкен. Я не хотел помнить ее имени, но слова священника не шли у меня из памяти. Я вспомнил их, когда вместе с моим племянником Коджи переместил старуху в клетку, установленную на повозке, а служитель святилища Инари закрепил на прутьях защитные офуда и на прощание благословил нас молитвой.
Рэйкен ее зовут.
Голос его надломился, и я уловил странные нотки… горечи? Что это могло значить? Священник не хотел отпускать ее? Но я же избавил его святыню от демона, да еще и денег оставил в придачу столько, что им на век вперед хватит – и храм содержать, и сироткам помогать.
Рэйкен.
Имя-то какое. Резкое, хищное, хитрое. Мне захотелось произнести его вслух, чтобы убедиться: эти шесть букв звучат как проклятье. Рэй-кен.
Коджи стал уговаривать нас сделать привал, и я нехотя кивнул. Пока мои спутники разбивали лагерь, я невольно скосил взгляд на повозку. Старуха сидела в той же позе, что и в подземелье, и все так же смотрела вниз. Ее новая клетка была в разы меньше. Мы купили ее в одной из деревень по пути в храм Инари. Я хотел укрепить ее металлом, ввинтить в пол цепи и разместить крепление для головы. Кто знает, с какой силой нам предстояло столкнуться. Но, узнав о моих намерениях, Коджи от смеха упал на колени и трясся еще долго – я даже трубку успел раскурить.
– Дядя, ты, конечно, меня удивляешь. Она двадцать лет взаперти провела. Смотри, скоро в пыль рассыплется. Но чтобы тебе было спокойно, я попрошу священника скрепить клетку заклятьем.
Я хмуро оглядел это самое «заклятье»: полосы пергамента с черными иероглифами. Коджи, конечно, верил в могучую силу служителей, верил, что эти каракули сдержат демона. Но я-то боялся. И ненавидел себя за это.
Я взглянул на своего друга Кацу: тот одобрительно
Местом для привала мои спутники выбрали клочок земли на берегу тонкой речушки, протекавшей через пшеничное поле. Солнце стояло высоко и светило жарко. Я весь взмок. Пришлось снять колчан и лук и освободиться от доспехов, которые я все-таки надел сразу, как только вышел из святилища. Закатав рукава короткого кимоно, я опустился на колени, щедро зачерпнул воды в ладони и умылся. Горячий ветер в мгновение высушил кожу.
Кацу снял черное хаори [7] , омыл шею и руки, а Коджи подвел кобылу к реке и дал напиться.
7
Жакет прямого покроя без пуговиц, надеваемый поверх кимоно.
Изнемогая от жары, я снова взглянул на старуху в клетке и невольно подумал, каково ей было столько лет… Но чувствуют ли демоны? Холод, жару, жажду, боль…
Словно прочитав мои мысли, Коджи подошел к повозке и просунул между прутьями чашу с водой.
– Пей, – властно сказал он.
Я улыбнулся. Мой Коджи не был кугэ [8] , не вращался в знатных кругах, но его голос и манеры с детства были полны императорского достоинства. Такой же была и его сестра Мидори.
8
Аристократ.
Демон никак не отреагировал на великодушный жест. Тогда Коджи поднял с земли палку и подтолкнул чашу к старухе:
– Пей.
Мы с Кацу с любопытством наблюдали за этой картиной. Коджи скрестил руки на груди, расправил плечи и требовательно уставился на пленницу. И – вот чудо – ее одеревенелые конечности зашевелились, пальцы с длинными когтями задвигались. Она протянула руку к чаше и попыталась за нее ухватиться, но морщинистые руки тряслись так сильно, что ничего не вышло: чаша опрокинулась и вода растеклась по полу клетки.
Кацу усмехнулся, но Коджи нахмурился. Старуха опустила ладонь в лужицу, промокнула пальцы, а потом поднесла их к губам и облизала.
– Ей надо пить. И есть, – сказал племянник. – Как будем ее кормить? Эй, чем ты питаешься?
Ответа не последовало. Кряхтя, демон приняла свою обычную позу, только голову склонила еще ниже.
– Оставь, – буркнул я, зачерпнув воды из реки. – Будет есть то же, что и мы. Перекусим и двинемся дальше.
– Куда, Шиноту? – подал голос Кацу.
Он небрежно накинул хаори на голые плечи и уставился на меня с деланым равнодушием. Но я хорошо знал своего друга.
– С юга не обойти – селения, с другой стороны – болота. Может, прямо? – Он указал рукой вдаль – туда, где виднелись темные пятна деревьев.
И в этот момент случилось неожиданное. Старуха зашевелилась, упала на колени, медленно подползла к прутьям и ухватилась за них, выставив угловатую морду. Мы с Коджи одновременно схватились за оружие, но быстро сообразили, что опасности нет: уткнувшись впалыми щеками в решетку, она просто смотрела вперед.
– Это лес Пойманных Душ, – тихо сказал Коджи, убирая меч в ножны.