Полярная станция
Шрифт:
— И убил его?
— Он убил его. Ночью, в прошлую среду. Реншоу пришел в комнату Берни и начал кричать на него. Реншоу был взбешен и расстроен, но мы и раньше слышали подобные выяснения отношений, поэтому не обратили особого внимания. Но на этот раз он его убил.
— Как? — Шофилд продолжал смотреть на запертую дверь.
— Он… — сказала Сара в нерешительности, — он воткнул Берни шприц в шею и впрыснул содержимое.
— Что именно?
— Моющее средство для очистки канализационных труб.
— Очаровательно, Он еще там? —
— Он запер себя там после того, что случилось. Взял с собой недельный запас продуктов и сказал, что убьет каждого, кто попытается войти и вызволить его оттуда. Это было ужасно. Он сошел с ума. И однажды ночью — прошли как раз сутки после того, как мы послали водолазов на исследование пещеры — оставшиеся из нас собрались и заперли дверь на засов с внешней стороны. Бен Остин закрепил скобы в стене, а остальные задвинули деревянную перекладину. Затем Остин закрепил дверь клепальным молотком, — сказала Сара.
— Он еще жив? — спросил Шофилд.
— Да. Сейчас его не слышно, скорее всего, он заснул. Но когда он проснется, поверьте мне, вы его сразу услышите.
— Да-а, — Шофилд, обследуя дверь, увидел заклепки забитые в косяк. — Ваш друг хорошо постарался. — Шофилд обернулся. — Раз он заперт изнутри, меня бы успокоило, если бы вы были уверены, что другого выхода из комнаты нет.
— Это единственный вход.
— Да, но единственный ли это выход из комнаты? Я имею в виду, мог ли он прорыть себе ход, скажем, в стене или потолке?
— Потолок и пол покрыты стальными пластинами, поэтому он не мог проделать никаких ходов. К тому же его комната в конце коридора, а рядом нет никаких помещений, лишь ледяная масса, — Сара ухмыльнулась. — Не думаю, что отсюда можно выбраться.
— Тогда оставим его здесь, — сказал Шофилд, направляясь обратно по ледяному туннелю. — У нас и так много проблем. Сначала необходимо выяснить, что произошло с вашими водолазами там, в пещере.
Над Вашингтоном ярко светило солнце. Белое здание конгресса США практически сияло на фоне голубого неба.
В роскошном, покрытом красным ковром зале Капитолия заседание было прервано на перерыв. Папки были закрыты, Стулья задвинуты. Некоторые делегаты, сняв очки, потирали глаза. Как только был объявлен перерыв, небольшие группы помощников устремились к своим боссам с мобильными телефонами, папками и факсами.
— Что они делают? — спросил своего помощника Джордж Холмс, постоянный член палаты представителей США. наблюдая за тем, как французская делегация в полном составе — а это двенадцать человек — покидает зал заседания. — Уже четвертый раз сегодня они объявляют перерыв.
Холмс посмотрел на главу миссии — напыщенного высокомерного мужчину по имени Пьер Дюфресне, покидающего зал во главе делегации. Холмс удивленно покачал головой.
Джорджу Холмсу было пятьдесят пять лет, он всю жизнь проработал дипломатом. Это был невысокий и, хотя он не любил об этом говорить,
У него было круглое луноподобное лицо, седеющая голова с залысиной, он носил толстые очки в роговой оправе, которые сильно увеличивали его карие глаза.
Холмс встал и, размяв затекшие ноги, осмотрел огромный зал заседаний. Посредине комнаты стоял громадный круглый стол с шестнадцатью кожаными креслами, расположенными на одинаковом расстоянии друг от друга.
Поводом для собрания послужила реорганизация союза.
Собрание международного союза на самом деле не такое уж дружественное мероприятие, как его описывают в СМИ. По тому, как президенты и премьер-министры выходят из Белого дома и в объективы камер пожимают друг другу руки на фоне развивающихся флагов стран-союзников, невозможно составить верное впечатление о заключении соглашений, нарушении обещаний, необоснованных придирках и мышиной возне, которые на самом деле происходят в залах заседаний, весьма похожих на тот, в котором находился сейчас Джордж Холмс. Все эти улыбки и рукопожатия являются лишь приемами, приукрашивающими прозу переговоров, что лишний раз подтверждает профессионализм таких дипломатов, как Холмс.
Смысл международного союза не в дружбе. Его смысл заключается в выгоде. Если дружба несет в себе пользу, то такая дружба возможна. Но если нет — гражданских отношений будет вполне достаточно. Международная дружба, выражающаяся в международной помощи, военной и торговой поддержке, может оказаться очень дорогим удовольствием. Поэтому заполучить ее не так просто.
По этой причине Джордж Холмс и оказался в Вашингтоне в тот ясный летний день. Он прибыл сюда для проведения переговоров. Более того, это был дипломат, искушенный во всех тонкостях и уловках своей профессии.
И для этой не совсем обычной реорганизации союза ему необходимо было применить все свои дипломатические навыки и хитрости.
Как утверждалось, проводилась реорганизация самого важного союза двадцатого века.
Североатлантического союза.
НАТО.
— Фил, а ты знал, что основной задачей французской внешней политики за последние сорок лет была ликвидация господства Соединенных штатов над западным миром? — поинтересовался Холмсу ожидая возвращения французской делегации в зал заседаний.
Его помощник Филипп Мунро, двадцатипятилетний выпускник правового факультета Гарварда, медлил с ответом. Он не был уверен, был ли это риторический вопрос. Холмс обернулся и посмотрел на Мунро сквозь толстые стекла своих очков.
— Э-э, нет, сэр, не знал, — ответил Мунро.
— Они думают, что у нас нет мозгов, что мы наивные дураки. Упивающиеся пивом болваны, которые благодаря нелепой исторической случайности в истории заполучили самое мощное оружие в мире, сделавшее их лидерами. Французов это возмущает. Черта с два, они уже даже не полноценные члены НАТО, так как они думают, что это только усилит влияние США на Европу.