Полярная станция
Шрифт:
Шофилд ничего не мог видеть. Вся верхняя часть его тела от груди до головы находилась в пасти касатки.
Неожиданно кресло двинулось.
Оно громко заскрипело от соприкосновения с металлическим полом, и Шофилда откинуло назад, так как кресло накренилось вперед.
Движение внезапно прекратилось, также резко, как и началось, и Шофилд подался вперед, когда кресло остановилось. Он тут же понял, что произошло.
Касатка пыталась затащить его обратно в бассейн.
Катапультное кресло снова дернулось
Шофилд прекрасно представлял себе картину движений касатки. Она должно быть так же пятилась назад, как та, другая, схватившая француза. Волнообразно передвигаясь, и таща за собой четырехсотфунтовое катапультное кресло, она пыталась добраться до края площадки.
Кресло снова дернулось, и Шофилд почувствовал струю теплого воздуха, окатившего ему лицо.
Это было дыхание касатки.
Шофилд не мог в это поверить. Она запыхалась и тяжело дышала, устав от груза, который она несла в своих зубах, продвигаясь к воде. Шофилд съежился в кресле, когда очередная волна теплого воздуха окатила его, и кресло снова дернулось.
Его ноги все еще свисали с кресла и не были захвачены челюстями касатки. Если бы он только смог соскользнуть вниз, думал Шофилд, вылезти из кресла и освободиться из жарких объятий касатки до того, как они окажутся в бассейне.
Шофилд начал медленно и осторожно выбираться из катапультного кресла, стараясь не задеть касатку.
Вдруг Шофилд почувствовал, как кресло накренилось на бок. Оно ужасно скрежетало, задевая металлический пол. Шофилд быстро схватился за подлокотники, чтобы не упасть на огромные зубы животного.
Он продолжил спускаться дальше. Ему уже удалось по пояс вылезти из кресла, и глаза его оказались на уровне острых зубов касатки. Она хрипела, толкая тяжелое стальное кресло.
Шофилд опустился вниз еще на дюйм.
Затем возникла проблема.
Он так низко опустился, что уже не мог держаться за подлокотники. Ему нужно было за что-то ухватиться, за что-то, от чего можно было бы отталкиваться. Шофилд в отчаянии попытался найти это что-то.
Но ничего не было.
Держаться было абсолютно не за что.
И вдруг взгляд Шофилда упал на зуб касатки прямо перед ним.
Невероятно, — подумал Шофилд, ухватившись за два огромных зуба.
Неожиданно кресло снова дернулось и двинулось дальше. Шофилд почувствовал, что оно соскальзывает с площадки. Его пронзила страшная догадка.
Это край площадки.
Сейчас оно опрокинется…
О, черт.
Шофилд крепко ухватился за оба зуба и сильно рванул вниз. Он соскользнул с кресла, выскочил из пасти касатки и неуклюже упал на площадку, как раз когда ее хвост оказался в бассейне. В этот момент громадное туловище накренилось назад, и голова поднялась кверху вместе с катапультным креслом. Через секунду громадный черно-белый хищник соскользнул в
Через минуту Шофилд был уже на ногах и быстро направился к Рикошету, Ганг и Матери.
По пути он переговаривался по внутренней связи:
— Монтана, это Страшила, докладывай.
— Все еще на уровне А, Страшила, Змей и Санта Круз здесь со мной.
— Сколько их там? — спросил Шофилд.
— Я насчитал пятерых военных и двух граждансих, — ответил Монтана. — Но двое военных скрылись по одной из лестниц и теперь спускаются на уровень ниже. Что? О, черт…
Связь прервалась. Он услышал звуки борьбы.
— Монтана …
Неожиданно путь ему преградил французский десантник.
Это был последний солдат из пяти, упавших з бассейн, оставшийся в живых. Он выглядел разъяренным — насквозь мокрый, обессиленный и злой как собака. Он взглянул на Шофилда и выхватил арбалет.
Не теряя ни секунды, Шофилд достал из ножен под коленом свой нож и резко метнул его. Нож просвистел в воздухе и воткнулся французу в грудь. Он сразу же упал. Все это заняло две секунды, Шофилд даже не остановился. Он перешагнул через бездыханное тело, вынул нож, взял арбалет француза и продолжил свой путь.
Он снова заговорил в микрофон:
— Монтана, ты в порядке, прием?
— Да, Страшила. Все в норме. Уточнение предыдущих данных: четверо военных и двое гражданских. Засчитай еще одного лягушатника на мой счет. — И ты тоже, — ответил Шофилд.
Шофилд подошел ко входу в южный туннель, где встретил Гант и Рикошета. Они тащили Мать внутрь.
Шофилд сразу же обратил внимание на ее ногу. Кровавый разодранный кусок мяса выступал на месте, где должно было быть колено.
— Отнесите ее куда-нибудь в безопасное место, остановите кровотечение и дайте ей дозу метадона, — быстро сказал Шофилд.
— Есть, — сказала Гант, взглянув на него, и тут же отвернулась.
Шофилд потерял свои очки в воде, спасаясь от касаток, и Гант впервые увидела его глаза.
Безобразные выпуклые вертикальные шрамы покрывали оба глаза. Их невозможно было не заметить. Каждый шрам тянулся абсолютно прямой линией от бровей к щекам, задевая веки.
Гант вздрогнула, когда увидела их, и сразу же пожалела об этом. Она надеялась, Шофилд не заметил.
— Как ты, Мать? — спросил Шофилд, когда они затащили ее в туннель.
— Нет ничего, что не смог бы вылечить поцелуй такого красавца, как ты, — пробурчала Мать сквозь зубы. Несмотря на боль, она тоже обратила внимание на глаза Шофилда.
— Может, позже, — сказал Шофилд, увидев дверь в стене туннеля прямо перед ними. — Туда, — скомандовал он Гант и Рикошету.
Они открыли дверь и затащили Мать внутрь, Все четверо были насквозь мокрые. Они оказались на складе. Рикошет незамедлительно начал обрабатывать рану Матери.