Полюби дважды
Шрифт:
— Другое дело, если бы к ней вернулась память. Тогда она бы вспомнила, кто были ее друзья. Но я хочу, чтобы она покинула нас прямо сейчас, даже при нынешнем состоянии дел.
— Не думаю, что нужно очень уж опасаться того, что произойдет, — сказал отец Хоуи. — Как я говорил, того, что она нам рассказала, явно недостаточно для того, чтобы продолжать поиски ее родственников и друзей. Однако переживать из-за этого бессмысленно. Если милосердный Бог пожелает, чтобы Марта вернулась к своей прежней жизни, Он
— А я, — отозвалась настоятельница, — буду молиться о том, чтобы милосердный Господь был добр к ней.
Она протянула руку, чтобы взять чашечку с чаем, когда в коридоре раздался крик, а затем топот бегущих ног. В дверь громко постучали, и, когда мать-настоятельница разрешила войти, дверь распахнулась и на пороге появилась монахиня.
Это была сестра Бригитта, с лицом, красным от возбуждения. Она тяжело дышала, но несмотря на то, что ей трудно было говорить, она поспешно произнесла:
— Матушка, свершилось чудо! Вы помните женщину, которую вчера привезли в лазарет? Она пришла в себя и… о, вы ни за что не догадаетесь, что произошло!
И настоятельница, и маленький священник от неожиданности вскочили со своих мест. Они обменялись быстрыми взглядами.
— Это касается сестры Марты, не так ли? — спросила мать-настоятельница.
Сестра Бригитта не расслышала нотки фанатизма в голосе пожилой монахини, но отец Хоуи сочувственно улыбнулся, ибо от острого взгляда и слуха священника ничего не могло укрыться.
— Думаю, — сказал он, — что твои молитвы вот-вот будут услышаны, Лиззи. Хотя, возможно, это произойдет не так, как ты предполагала.
Сестра Бригитта послала им лучезарную улыбку.
— Да, это касается сестры Марты, — подтвердила она догадку матери-настоятельницы. — Та женщина узнала Марту! Только она вовсе не Марта. Ее зовут Джессика Хэйворд, и она является хозяйкой поместья Хокс-хилл, которое находится неподалеку от Челфорда, на берегу Темзы.
2
Лукас заткнул пальцами уши и повернулся на другой бок. Но это ему не помогло. Барабанный бой становился все громче и громче, пока голова не стала раскалываться от этого дикого грохота. Вдруг кто-то позвал его по имени. С тяжким стоном Лукас заставил себя приоткрыть веки и сощурился от яркого света. Свет буквально ослепил его, и Лукасу потребовалось время, чтобы наконец рассмотреть помещение, в котором он находился, Первым предметом, который он опознал, был переполненный ночной горшок, водруженный на столик возле кровати. Выстроившиеся в ряд на каминной полке и бьющие в барабаны солдаты оказались всего-навсего пустыми бутылками из-под бренди. Стопка грязных тарелок занимала единственный в комнате стул. От зловония, исходившего от горшка, от запаха пота и дешевой парфюмерии Лукаса едва не стошнило.
Медленно приходя
Барабанная дробь вдруг превратилась в тяжелые удары в дверь.
— Лукас! Открой! — заорал мужчина за дверью.
Лукас узнал голос своего кузена Адриана.
— Мы знаем, что ты там! — чуть тише прокричал второй мужчина.
Это был голос его младшего кузена Перри.
Лукас только крепче зажмурил глаза. Если он не ответит им, то, может быть, они уйдут и оставят его в покое.
— Проклятие! — послышался женский голос за его спиной; женщина приподнялась и, не стесняясь, крикнула в ответ: — Кончайте орать! Ваш приятель мертвецки пьян!
— Немедленно откройте дверь! — потребовали из коридора.
Это был голос Адриана.
— Ладно! Попридержите вашу прыть! — рявкнула девица, и Лукас услышал, как Милли (а может, Лили?) забормотала еле слышно: — Богач, так ведь о нем отзывались! Тоже мне богач, клянусь моей задницей! Мне еще надо получить с него денежки!
Она схватила Лукаса за плечо и принялась трясти.
— Я хочу получить мои денежки, — заявила она. — Эй, я не виновата, что ты так нализался, что полностью отключился, не обращая внимания на мои прелести.
Затем наступила пауза — женщина задумалась. Но вскоре она спросила:
— А кто такая Джесс?
Этот вопрос окончательно привел Лукаса в чувство. Взревев от ярости, он соскочил с постели. Однако гнев его несколько стих, когда он увидел страх в глазах женщины, а потом и вовсе остыл, когда он хорошенько разглядел девицу с формами Венеры, прелестным личиком и голубыми глазами. Если близость с Милли (а может, Лили?) не прельстила его, значит, он был совсем плох.
Господи, и с каких это пор, захмелев, он стал жалеть себя?
Джесс! От одного этого слова его гнев снова ожил. Скрежеща зубами, Лукас огляделся вокруг в поисках своей одежды, но тут же обнаружил, что он полностью одет. Не хватало только сюртука и ботинок. Сюртук он обнаружил на полу, на куче женской одежды. Дотянувшись до него, Лукас вытащил из кармана золотую монету и швырнул ее девушке. Милли онемела от восторга, что вовсе не удивило Лукаса, ибо и серебряной монеты было достаточно, чтобы заплатить за благосклонность служанки из «Черного лебедя», о чем ему давным-давно было известно.