Полюби дважды
Шрифт:
— Говори, что хотел сказать, и покончим с этим!
Адриан нюхал табак, окидывая комнату осуждающим взглядом. Брезгливо морщась, он отодвинул сторону единственный стул, занятый горой грязных тарелок, и прислонился плечом к закрытой двери.
— Я полагал, что ты уже справился с этими приступами черной тоски, — заметил он равнодушно. Лукас ничего не ответил, и Адриан продолжил:
— Только что ты был душой общества на званом обеде у леди Мэрлоуз, а спустя мгновение тебя и след простыл.
— Я
— А, ну да, — кивнул Адриан. — Записку, в которой не удосужился сообщить, где тебя искать, если понадобится.
— В следующий раз поступлю более предусмотрительно, — пообещал Лукас, поднимаясь и протягивая руку к сюртуку.
Адриан, вздохнув, проговорил:
— А я надеялся, что следующего раза не будет. Ты хоть знаешь, что все кругом говорят, или не знаешь, а? Все считают, что ты не можешь забыть Беллу.
— Не смеши меня, Адриан, — махнул рукой Лукас.
— Ты так считаешь? — Адриан не сводил пытливых глаз с двоюродного брата.
— Ты же знаешь, в чем дело! — взорвался Лукас. — Зачем этот разговор? Ты ведь, как и я, благодаришь судьбу за то, что Белла предпочла нам с тобой Руперта.
На лице Адриана появилась грустная улыбка.
— Ты говоришь странные вещи, — заметил он, — учитывая, что Руперт — один из самых близких наших друзей.
— Ты же знаешь, что я имею в виду, — раздраженно повторил Лукас, сам себя спрашивая, а что, черт возьми, на самом деле он имел в виду.
— Да, — ответил ему Адриан. — В глубине души мы с тобой неисправимые романтики, тогда как всеми поступками Руперта руководит разум.
— Теперь ты говоришь загадками, — огрызнулся Лукас.
— Разве? — Адриан удивленно приподнял брови. Лукас не сводил взгляда с лица кузена.
— Мои приступы черной тоски, как ты их называешь, — промолвил он, четко выговаривая каждое слово, — не имеют никакого отношения к Белле.
— Я знаю, — кивнул Адриан, мрачнея. — Лукас, когда ты наконец перестанешь считать себя виноватым в том, что произошло?
— Я не желаю говорить об этом, — сердито бросил Лукас и внезапно поинтересовался: — Как я выгляжу?
Адриан печально воззрился на своего друга, потом сокрушенно покачал головой.
— С тобой невозможно разговаривать, когда ты в таком настроении, — уклонился он от ответа.
Так же печально глядя на Адриана, Лукас произнес:
— Да, совершенно невозможно, особенно когда ты несешь чушь, а я чувствую себя так, точно лошадь врезала мне копытом по башке. Ты, кажется, упоминал про кофе?
Прошло довольно много времени, прежде чем губы Адриана снова изогнулись в жалком подобии улыбки. Честно говоря, улыбаться ему не хотелось.
— Ты выглядишь… хуже некуда… — он махнул рукой. — А чего ты ожидал после того, как провалялся в этой навозной куче почти неделю?
— Неделю? —
— А ты сам не помнишь? — съехидничал Адриан.
— Смутно. Как вы узнали, что я здесь? — поинтересовался Лукас.
— Управляющий заметил твою лошадь в конюшне «Черного лебедя» и любезно сообщил мне об этом, — ответил Адриан, — Он знал, что все мы беспокоимся о тебе.
Глаза Лукаса сузились под черными дугами густых бровей.
— Если бы я хотел уведомить тебя, где меня искать, я бы сам сообщил тебе об этом, — сказал он и сразу же пожалел, что произнес эти оскорбительные слова, — он ни за что не хотел обидеть Адриана. Они были не просто двоюродными братьями; они с детских лет дружили, все всегда делали вместе, учились в одной школе, следуя семейной традиции, продолжали образование в Оксфорде, служили в одном полку, сражались бок о бок в испанской кампании и оба одновременно покинули армию после битвы при Ватерлоо. Оба также влюбились в одну и ту же девушку — Беллу, — и оба ее потеряли. С годами они виделись реже, но их дружба от этого не пострадала. Адриан заслуживал к себе самого лучшего отношения.
Пытаясь загладить свою вину, напустив на себя легкомысленный вид, Лукас сказал:
— Если я тебе пообещаю быть пай-мальчиком и впредь не совершать дурных поступков, это порадует тебя?
Адриан разразился таким хохотом, что Лукас вздрогнул.
— Это больше, чем я посмел бы пожелать, — откликнулся Адриан на предложение друга. — Ты можешь просить меня о том же.
— В любом случае мы поняли друг друга. Идем? — спросил Лукас, направляясь к двери.
Адриан выпрямился, но от двери не отошел.
— Еще один, если позволишь, последний совет, — сказал он.
«А вот и неприятности, которых никак не избежать, если стараешься загладить свою вину, — подумал Лукас. — Люди всегда этим пользуются».
С самым стоическим видом, какой ему только удалось сохранить, Лукас поинтересовался:
— Ну и какой же?
— Держись подальше от Джессики Хэйворд, — потребовал Адриан. — Не забывай о том, что произошло, когда ты в последний раз общался с ней. Она…
Лукас резко оборвал Адриана:
— Джессика Хэйворд за многое должна ответить. Я не ищу неприятностей, но если она попытается напасть на меня, она об этом пожалеет.
Адриан, шагнув в сторону, позволил Лукасу открыть дверь.
— Упрямый, как осел, — проворчал он. — Разве я не говорил этого и раньше?
В главном зале таверны уже дымились на столе чашки с ароматным кофе, а на большом блюде красовались свежие булочки с маслом. Беседу за столом главным образом поддерживал Перри. Адриан наблюдал за Лукасом и совсем не удивился, когда тот, сделав всего несколько глотков кофе, отодвинул стул, вставая из-за стола.