Полюблю до гроба
Шрифт:
На этой грустной мысли я заснула где-то в полвторого ночи. И утром, естественно, проспала, да еще Бонни сломал будильник. Так что нечего удивляться, что под глазами – тени, а сами глаза смотрят затравленно и грустно.
Нечего давать волю таким мыслям. Тем более что у меня все не так уж плохо – есть жилье и работа, кстати, жилье неплохое и работа довольно интересная, есть о ком заботиться – о Бонни и о дяде Васе. Что касается внешнего вида, то от частых прогулок и вообще всевозможной беготни я похудела. Конечно, сегодня, может,
– Ты скоро? – напомнил о себе мой начальник.
– Вы бы лучше в комнате прибрали, чем над душой стоять! – огрызнулась я.
– Я вчера пылесосил, – обиделся дядя Вася.
В комнате и правда было вполне прилично. Я для порядка смахнула пыль со стола, выровняла папки, набитые старыми газетами – дядя Вася держит их для солидности, чтобы произвести впечатление на клиентов, и тут прозвенел дверной звонок.
Дядя Вася мигом уселся за стол и сделал самое свое серьезное выражение лица. Я не спеша пошла открывать.
В свое время дядя Вася говорил мне, что в работе детектива важен каждый факт, даже незначительный на первый взгляд. Нужно уметь наблюдать и фиксировать в памяти любую мелочь. Умение это оттачивается годами, утверждал дядя Вася, нельзя об этом забывать, нужно все время тренировать память. Первое впечатление о человеке не самое верное, но очень важное.
Я открыла дверь, не спрашивая, потому что поняла по звонку, что за дверью стоит наша клиентка. Звонок был неуверенный и какой-то дребезжащий, как будто у звонившего человека дрожали руки.
На пороге стояла женщина. Дядя Вася правильно определил – молодая и довольно симпатичная блондинка. Он, конечно, не мог по телефону видеть, что женщина еще и обеспеченная, потому что одета она была очень дорого и со вкусом. Но как-то небрежно – кожаная курточка едва застегнута, шарфик развязался.
– Здравствуйте, – проговорила женщина приятным мелодичным голосом, – я к детективу Куликову.
И улыбнулась чуть-чуть, так что в глазах на миг исчезла озабоченность.
– Проходите, пожалуйста. – Я тоже улыбнулась и показала рукой, куда пройти.
Она бросила сумку на старый пуфик в прихожей и пошла в комнату, не взглянув на себя в зеркало.
Я покачала головой – сразу видно, что дама хоть и обеспеченная, но не деловая. Какая женщина оставит в незнакомом месте сумку без присмотра? Да еще такую дорогую… Мало ли что к детективу пришла, а может, мы жулики? Нет уж, теперь женщины все ученые – все мое ношу с собой. В офисе, в поезде, в самолете, в ресторане – если куда нужно выйти – только с сумкой. В офисе, конечно, все свои, но мало ли кто посторонний зайдет? За всеми же не усмотришь. В парикмахерской, опять же, девочки-мастера не возьмут, им незачем, но за клиентов-то они ответственность не несут. Сумку, может, и не тронут, так кошелек вытащат, телефон мобильный, документы, опять же… Нет уж, спокойнее
Но наша клиентка так не сделала. И это говорит только о том, что она привыкла к безопасности и комфорту. На общественном транспорте она, разумеется, не ездит, в душном офисе не сидит, салоны красоты и рестораны посещает только очень дорогие, где вымуштрованные секьюрити неусыпно бдят на входе. Что-то мне подсказывает, она и на машине-то одна не ездит, только с личным водителем, который по совместительству охранник.
Я взяла сумку и пошла следом за взволнованной клиенткой в кабинет шефа.
По моему настоянию дядя Вася выбросил наконец старое кресло с продавленными пружинами и купил пару крепких стульев с прямой жесткой спинкой.
Дядя Вася предложил даме сесть и оглядел ее одобрительно. Вот скажите, отчего мужчины предпочитают блондинок? Хотя у меня от природы тоже светлые волосы, но отчего-то никто не смотрит на меня таким взглядом. Ни один мужчина, даже Лешка Творогов, не накрывает меня взглядом, как теплым пуховым одеялом, на лице ни у кого из знакомых мужчин не написана готовность помочь мне в любом деле и поддержать. Причем не только в трудную минуту, а просто так. Поддержать, даже если я вполне могу без этого обойтись.
Впрочем, что это я? Это именно я вполне смогу кое в каких случаях обойтись без посторонней помощи, а она, эта леди, что сидит передо мной, никак не может. Вид у нее такой… не то что беспомощный, а хрупкий какой-то.
– Давайте познакомимся, – начал дядя Вася, и меня едва не покоробило от его покровительственной интонации. Возникло такое чувство, будто он обращается к неразумному маленькому ребенку, – меня зовут Василий Макарович Куликов, а вас?
– Это обязательно? – спросила клиентка и слабо улыбнулась.
Я почти физически почувствовала, что дядя Вася от этой улыбки дал слабину и может согласиться на анонимность. Хотя он же сам установил незыблемое правило: клиент обязан предъявить нам паспорт или другое удостоверение личности. В противном случае можно на такие неприятности нарваться…
– Обязательно, – твердо сказала я, протягивая клиентке сумку, – если у вас нет документа, удостоверяющего личность, мы простимся прямо сейчас.
Я очень удивилась, но клиентка достала из сумочки паспорт. Звали ее Натальей Викторовной Балабановой, лет ей было двадцать семь, как и мне, и уже три года она была замужем за Балабановым Антоном Петровичем.
– Ну, так какое у вас ко мне дело? – осведомился дядя Вася, внимательно проглядев документ.
– Дело довольно простое, – сказала Наталья Викторовна, причем было ясно, что она старается унять дрожь в голосе, – собственно, это не дело, а небольшое поручение. Мне нужно, чтобы вы забрали из машины, стоящей в подземном гараже, одну вещь.
– Так… – сказал дядя Вася, – и чья же это вещь?
– И чья же это машина? – добавила я.