Полый мир
Шрифт:
«Я умираю один в мёртвом мире, но радуюсь падающей звезде».
К его удивлению, эта мысль будто расправила ему крылья. Он жил в плену, как Джордж Бейли в «Этой прекрасной жизни», мечтая о приключениях. И вот зашёл туда, куда ещё не ступала нога человека. Неважно, что скоро всё наверняка окончится: из-за голода, каких-нибудь паразитов, а не справятся они — из-за болезни. Это ничуть не важно. Вопреки всему Эллис чувствовал себя хорошо, лучше, чем за всю свою жизнь. Он осуществил что-то невероятное — что-то чудесное.
И до сих пор был жив и совершенно, безгранично свободен.
Небо вдруг посветлело. Эллис
Лес расступался перед покатым склоном просторной поляной, а у подножия два потока соединялись в широкую реку. Эллис наконец выбрался из мрачных сказок братьев Гримм и очутился на красочных страницах «Винни Пуха». Под золотыми рассветными лучами вездесущий туман отступил в складки луга и наполнил лесной пейзаж безмятежностью. Блестела роса, в зелёной траве желтели цветы, а над головой распускалось синее небо. В нём замелькали птицы и вскоре заглушили своим пением стрекот сверчков.
Эллис нашёл бревно и сел, чтобы полюбоваться зрелищем. Только сейчас он понял, что голоден как волк, и разорвал пачку «M&M’s» с арахисом. Эти конфетки всегда были его слабостью — единственной поблажкой в голодные времена МТИ, когда приходилось платить за учёбу и считать каждый цент.
Он заметил, как внизу из тумана, окутавшего реку, вышли три оленя. Чуть позже по траве пробежала рыжая лиса, а затем среди вереска на краю леса мелькнул какой-то зверёк, которого Эллис не успел разглядеть. Несмотря на птиц, пчёл и оленей, на лугу стояла поразительная тишина. В покое своего дома, даже ночью, Эллис всегда слышал шум за окном: грузовики, сирены и гудки. А на улице он встречал настоящую тишину только раз в жизни — в том сумеречном бору под Грейлингом, где сосны и жухлый ковёр опавшей хвои приглушали все звуки, создавая гнетущее безмолвие. Но там Эллис знал, что где-то рядом есть дорога, тёмная полоса асфальта, которая ждёт неподалёку и пришлёт ему на выручку машину. Но бросив в рот ещё конфетку и подняв взгляд со склона, он вдруг понял, что видит отсюда очень далеко, наверное, на десятки миль. И нигде, до самого горизонта, не было ни следа человека. Похоже, ему досталась вся планета.
Набрав в рот воды из фляги, Эллис в мимолётном приступе высокомерия задумался, как легко одержал победу и заполучил целый мир. Он осуществил мечту Александра Великого, Наполеона, Гитлера и многочисленных Цезарей, которые отдавали ей свои жизни, а Эллис всего лишь пришёл, увидел и… Он сглотнул.
— Я король мира, мам.
Никто его не услышал. Сомнительная победа.
Секундой позже Эллис осознал, что на самом деле стал лишь ещё одним участником в борьбе за выживание. Как жаль, что он уже не молод и умирает в одиночестве. С подобным испытанием он ещё не сталкивался. И подозревал, что мало у кого был похожий опыт. Хотя даже такая жизнь может оказаться приятной. Отчасти.
О зиме и подумать страшно: ютиться в жалкой самодельной лачуге, дрожать от холода и жевать кору с орехами, как голодающему колонисту. Хорошо, что он прихватил фланелевую рубашку со свитером. И ведь выживали как-то люди в прошлом. Может, он сможет сам построить хижину? Но взглянув на громадные
Животных здесь много, быть может, он кого-нибудь да подстрелит, но патроны не бесконечные, поэтому нужно что-нибудь более долгосрочное. С копьём он, наверное, мог бы ловить рыбу. Сетью, конечно, лучше, но её он с собой не взял. Получится самому сплести? Эллис чувствовал себя как домашний пёс, которого вдруг выпустили на волю.
Он продолжил осматривать долину. Как же здесь красиво: вот тянутся к реке склоны холмов, в неё вливается другой приток, а за ним…
Эллис прищурился. Из тумана выступали какие-то очертания. Квадратные, необычные. Природа не любит прямых углов и ровных линий. Он пригляделся и увидел во мгле другие похожие силуэты — дома. Это же крыши домов!
Эллис смотрел на небольшой городок. Сердце заколотилось; возможно, он здесь не один. Ещё глоток из фляги, и он натянул на плечи рюкзак. Мышцы задеревенели, голова немного кружилась. Эллис в который раз проклял свой возраст и болезнь. Он встал и огляделся: ему только и нужно, что идти вдоль реки — она приведёт прямо к зданиям. Добраться до слияния двух русел, и оттуда уже рукой подать.
С новой целью в уме и ярким другом на небе, Эллис зашагал вперёд, спугнув пару кроликов, которые пустились наутёк. Он взял быстрый темп и уже успел сойти с холма, как вдруг догадался, где находится. Если он остался на том же месте и двигался только во времени, значит, перед ним верхний рукав Руж-ривер. А тот приток позади, к северу, — Мидл-Руж. Получается, он где-то в Дирборне. Наклонившись, Эллис заглянул в реку, на которой бликами играло солнце. На песчаном дне было видно каждый камушек, будто за чистым стеклом, а вода кишела рыбой: туда-сюда сновали увесистые большеротые окуни и судаки.
Солнце уже достигло полудня, когда Эллис вновь увидел дома. Вдали из-за кирпичной стены выглядывали вершины крыш; он прикинул, что до них где-то миля. Эллис думал, что обнаружит геодезические купола из футуристичного пластика, стекла и стали, но снова разочаровался. За стеной стояли обычные двухэтажные домики в колониальном стиле. И не просто старомодные, а действительно старые, точно декорации к историческому фильму о XIX веке. Поднимаясь по склону, Эллис заметил над макушками деревьев часовую башню — копию Индепенденс-холл в Филадельфии. Только ведь он не в Филадельфии. Теперь Эллис был уверен: это Дирборн в штате Мичиган, а впереди — музей Генри Форда.
Последний раз он приезжал сюда на экскурсию в шестом классе. Крупнейший музейный комплекс Америки они обошли всего за несколько часов. Эллис запомнил немного: мастерскую братьев Райт, восстановленную лабораторию Эдисона и то, как Энтони Данлэп потерял его любимую машинку из серии «Matchbox» и предложил вместо неё дурацкую новую из «Hot Wheels». Ещё он помнил парковку и ведущие к ней дороги, только они куда-то пропали. Эллис не очень знал этот район, но где-то тут точно проходила Мичиган-авеню. Крупная шестиполосная магистраль исчезла без следа, однако деревянные здания девятнадцатого века были целы и невредимы. Одно не вязалось с другим, но жаловаться Эллис не собирался. Во всяком случае, будет где провести последние дни жизни.