Ползи!

Громов Эл

— Да что вы такое говорите! — Замахал руками возмущенно хитрый лис. — Да я ж разве подозреваю вас в чем-то? А любопытство мое вы мне простите, молодой человек, такова уж наша стариковская природа — желать узнать как можно больше. А вы заходите ко мне почаще, я всегда рад таким покупателям.

Я поблагодарил мужчину и пожал ему руку, после чего покинул лавку.

Опасался ли я, что торговец нагадит мне из-за своих подозрений? Есть немного. Но я почти уверен, что жажда золотишка пересилит в нем тягу соваться не в свои дела. Деньги, они такие — самый лучший аргумент в любом споре. Но даже

если допустить самый худший вариант, важно только одно: Виам и ее семью со мной не свяжут. Подумаешь, угол у них снимаю. Если и будут проблемы, то только у меня, но я придумаю, как выкрутиться. К тому же, я не намерен месяцами тут сидеть. Мист сказала, что поможет отыскать Агнара, а это значит, что скоро мы отправимся в путь.

***

Я забрел в закуток в конце улицы, в котором было безлюдно, и по-быстрому переоделся в новую одежду. Я намеревался отправиться в торговую лавку в более приличной части города, так что надо выглядеть опрятнее. А то старая моя одежда уже поистрепалась основательно. Да и не первой свежести она. Виам предлагала мне стирать мою одежду, но я, конечно, отказался (сам стирал, но не так часто, как это делают женщины). Бедняжка и так стерла все ладони в кровь.

Дело в том, что Виам временами подрабатывала, стирая белье обеспеченных людей из касты ствола. Ну и всякую другую грязную работу такого же типа еще делала. Этих копеек несчастной хватало, чтобы кое-как концы с концами сводить, и то они все время недоедали раньше. Но теперь Виам не придется так мучиться. Я строго настрого запретил ей изматывать себя постоянным тяжелым трудом. Конечно, ей все равно придется время от времени брать работу, чтобы не вызвать подозрений, но хотя бы не до состояния изнеможения. Мы с Виам договорились, что, когда я покину их, чтобы искать Агнара (Виам знала об этом), она будет предельно осмотрительно тратить золото, и только на необходимое — налоги, лекарства и продукты.

Выйдя за пределы своей улицы, я нанял извозчика и попросил доставить меня до ближайшего культурного магазина, в котором одеваются люди из ствола. Спустя полчаса повозка остановилась, и я вышел.

Передо мной протянулось длинное, но невысокое здание, внутри которого были бесконечные торговые ряды со всем, что может захотеть купить человек. Побродив между ними, я зашел в лавку с женской одеждой.

— Могу я вам помочь, молодой человек? — обратилась ко мне полноватая женщина — продавщица.

— Да, пожалуйста. Мне бы для своей жены и дочек прикупить одежды.

За следующие полчаса я весь вспотел от напряжения. Кажется, проходить инициацию в мужчины было проще, чем выбрать платья для моих девочек. Сколько же их тут! И они ведь для среднего слоя населения, страшно представить, какой широкий ассортимент представлен для знати!

С помощью терпеливой продавщицы я в итоге выбрал по паре платьев для каждой из девочек: все хорошего качества и кроя, из нормальной ткани, но простые, скромные, без украшений. Мне очень хотелось побаловать Виам и ее дочек красивыми вещами (они же девочки, в конце концов, а девочки во всех мирах одинаково любят наряжаться!), но здравый смысл взял верх, и я ограничился покупкой лишь необходимого минимума.

Поблагодарив женщину, я ушел

и продолжил прогулку по другим торговым лавкам. В одной из них купил Виам недорогие простые побрякушки (ну могут же нищие хотя бы дешевые бусы носить?!), а детишкам — несколько игрушек.

В лавке мужской одежды я купил для Укаба по паре рубах и штанов. Еще в одной — всем по паре нормальной, качественно сшитой кожаной обуви.

Вот теперь, кажется, можно домой. Ох, нет, чуть не забыл!

Оружейной лавки тут не было. Я нанял извозчика и попросил отвезти меня туда, где продают мечи.

Вскоре я уже стоял и выбирал себе клинок. Эх, Кристера бы сюда. Уж он-то мигом выбрал бы что-то простое и качественное одновременно. В конце концов, я остановил свой выбор на небольшом мече с простой рукоятью. Клинок острый — этого мне вполне достаточно.

— Сколько с меня?

— Десять динаров.

— Сколько?! — У меня, наверное, глаза на лоб полезли от возмущенного удивления.

— Клинок этого меча сделан из очень хорошей стали. Но если вы ограничены в средствах, могу подобрать вам что-то…

— Нет, беру этот, — перебил я торговца и выложил на прилавок десять золотых.

***

Домой я возвращался уже поздним вечером. Полумрак опустился на город. Небо было беззвездным, луна — ущербной, лишь редкие уличные фонари слегка рассеивали темноту.

Возле дома я замер, потому что услышал странные, подозрительные звуки. Хрипы? Стоны? Я прислушался внимательнее. Да это же голос Виам! Кажется, из заднего двора. Я кинулся туда. Увидев, остановился, как вкопанный.

Виам извивалась под чьим-то массивным телом, придавившим ее к земле. Одной рукой мерзавец стиснул ей рот, поэтому женщина только мычала и стонала.

— А ну оставь ее! — крикнул я, бросая мешок с покупками на землю и делая шаг навстречу к врагу.

Тот замер на секунду, а затем вскочил и повернулся ко мне.

— Пошел прочь, если хочешь жить, — почти ласковым голосом сказал мужчина.

Было темно, поэтому я не мог разглядеть черт его лица.

— Я сказал: оставь ее, — тихо повторил я, кладя руку на рукоять своего нового меча, который уже висел у меня на поясе. Как же я вовремя купил его.

— Слушай, дружище… — Мужчина сделал шаг ко мне. — Не мешай мне развлекаться. Этой бабенке ничего не будет. Я только получу желаемое и тут же отпущу ее.

— Развлекайся в другом месте.

— Не могу. Мне уже приглянулась она. — Он с улыбкой (судя по интонации) указал на Виам, корчившуюся на земле от страха.

— Она — под моей защитой.

— Жена, что ли? Так поделись. Могу заплатить за десять минут с ней один золотой. Это очень большие деньги для таких голодранцев, как вы.

— Пошел прочь! — процедил я сквозь зубы, подавляя в себе жажду разорвать гаденыша на лоскуты.

— Да ты знаешь, с кем вообще говоришь, червь? — снисходительным тоном спросил ублюдок.

— Если ты важный человек, зачем тогда шляешься среди таких голодранцев, как мы? — с вызовом спросил я.

— Я так развлекаюсь. Неужели непонятно? У таких, как я — у тех, кто властен делать, что хочет, и богат — бывают свои прихоти. А теперь я говорю тебе в последний раз — уйди прочь.

— Нет!