Ползущие
Шрифт:
Адэр впилась в него взглядом.
– До чего?
– Не знаю. Наверно, до того, как снова стали вместе.
– Ты не замечал, они ничего странного не делали? Или, может, почувствовал, как будто они… ну, не знаю… как будто им промыли мозги, или они вступили в какую-нибудь секту, или еще что-нибудь такое…
– Ни в какой они не в секте. Сектанты детей тоже туда тащат.
Адэр взяла в руки туфли и тупо на них уставилась.
– Ну да. А что, если и они захотят?
– Захотят чего?
– Ну, чтобы
Кол чуть не зарычал от раздражения:
– Тоже – что?
– Мама так странно вела себя в гараже, потом папа заставил ее остановиться, потом они сделали вид, как будто это что-то вроде ролевой секс-игры, ну или что-то в этом роде.
– Ух ты! Значит, они снова стали заниматься сексом! Черт тебя подери, не лезь ты не в свое дело! Адэр, ты что, совсем дура? Откуда, ты думаешь, ты появилась на свет? Если они опять сблизились, ну, там, интим и все дела, это же хорошо!
– Ты не понимаешь! А я не знаю, как объяснить. То есть ты бы мне не поверил.
– Ты знаешь, что ты хочешь сделать?
Адэр поняла, что он и правда злится. Голос его стал тусклым и невыразительным, он пытался сдержаться, закрывшись для окружающих, как делал всегда. Кол продолжал:
– Ты, уродка, собираешься все испортить. Они начнут, типа, стесняться. Ты заводишься, потому что они раз в жизни больше уделяют внимания друг другу, чем милой крошке Адэр. Вот ты и бесишься. И собираешься помешать им сблизиться. Так что лучше заткнись! Оставь их в покое! Иначе они разведутся.
Он круто развернулся и вылетел в холл.
Адэр думала: Дело не в них. Дело во мне. Может, спросить Лэси. Или поговорить с психологом в школе… Но на этом все. Лучше заткнуться, потому что, скорее всего, это у меня что-то с психикой.
И она наконец натянула левый носок.
3 декабря, позднее утро
– Как же мы переедем, пап? – спросил Ларри.
Они как раз садились в фургон. Гундерстон вставлял ключ в зажигание, а Ларри устраивался рядом, застегивая ремень безопасности.
Ларри снова спросил:
– Я серьезно, пап. Час назад мы сидели себе дома, и все было отлично. – Тут он замолчал и подумал – пусть не отлично, но – дома. Потом продолжал: – И тут началась эта свистопляска – срочно, конец света! Я так ничего и не понял. То есть я считаю, это глупо. Они что, собираются платить за нас в отеле?
– Собираются.
– Но почему? Почему нам надо переезжать? Гундерстон пожал плечами.
– Потому что… Там на кладбище утечка токсических веществ, ну или что-то в этом духе. Из трубы на кладбище.
Ларри подумал: кладбище.
Он не упоминал о том, что произошло в эту ночь. Куда делся Бадди. Не говорил ни о чем таком, раз они потащили его к врачу. Этот зараза-доктор намекнул, что, если он не перестанет говорить
Ларри ждал, пока отец заведет машину. А тот все сидел и мрачно смотрел на Ларри – долгим, необычным взглядом. Отец редко смотрел на людей прямо.
А потом вдруг быстро отвел глаза.
Ларри хотелось сказать отцу нечто важное, но он не мог придумать, как это важное сформулировать. Из-за лекарств голова совсем не соображала. Наконец он произнес:
– Слушай, может, сначала позвоним маме, а потом поедем?
– Это же временно. Я сообщу ей, что мы несколько дней поживем в отеле. На нашей улице все куда-нибудь уезжают. Но это… временно.
Ларри посмотрел на отца внимательней, пытаясь определить, что именно в нем изменилось. На самом деле папа вдруг перестал интересоваться разговорами об играх – ни о «Стар треке», ни о «Звездных войнах», ни о Гарри Поттере, ни о «Гражданской войне», ни о ролевых играх. Он перестал смотреть канал НФ – во всяком случае, до тех пор, пока Ларри его не спросил, почему он не смотрит. Отец сразу ответил:
– Конечно, я посмотрю с тобой.
Но дело не только в этом. Как будто стоишь на солнышке, а тебе кажется, что находишься в глубокой тени, – вот как Ларри себя чувствовал. Вещи перестали ощущаться такими, какими им положено быть.
Ларри решил, что прекратит принимать таблетки. Он и сам не понимал, почему так решил, но знал: чтобы обдумать все как следует, надо иметь свежую голову.
Но, может быть, мне надо их принимать? Может, со мной действительно что-то не в порядке, – думал он.
Люди во всех соседних домах выносили вещи на улицу, совали их в машины, готовились в дорогу. Но из Квибры никто не уезжал. На углу стояли пожарные машины с эмблемой «Пожарный департамент Квибры». Пожарники уже объяснили людям, что эвакуированные должны оставаться где-нибудь поблизости. Теперь они молча наблюдали за сборами из окон пожарных автомобилей. Да, нужно эвакуироваться, но недалеко. Из-за каких-то медицинских тестов необходимо быть рядом. Позже им сообщат все подробно, «когда все будет готово».
Отец включил наконец зажигание, и они уехали, двинулись к пансиону над китайским рестораном в Старом городе.
Ларри хотел, чтобы вернулась мать.
Чтобы вернулась собака.
Чтобы вернулся отец.
7.
3 декабря, вечером
Берт Клейборн сидел, греясь в лучах робкого солнышка на крохотной веранде своего прибрежного жилища – небольшого дома на две семьи. Задняя дверь дома выходила прямо на океан. Берт поедал поздний обед – салат из помидоров и сыра – и смотрел, как над пляжем кружатся и ныряют вниз чайки.