Помещик
Шрифт:
Сразу же после отъезда полковника Чернова и остальных гостей, я написал дяде письмо, в котором сожалел, что он не смог приехать в гости и пожелал ему скорейшего выздоровления.
Дядя прислал ответное письмо, в котором еще раз выразил своё сожаление, что не смог быть у меня в гостях, а затем огорошил известием, что дела требуют его срочного отъезда на Урал, несмотря на открывшуюся старую рану.
«Ну, что же, баба с возу, кобыле легче», — подумал я без тени сожаления.
К Алексею Васильевичу я относился
А известие об его отъезде только порадовало. Долговая петля на моей шеи ни куда не исчезла, но его отъезд, как и Тороповых, изменение настроя Самохватова ослабляют эту удавку и дают отсрочку на несколько месяцев, которой надо воспользоваться.
Староста решил возглавить лично бригаду мужиков, которой я намеревался поручить ремонт и реконструкцию сарая.
Подав мне утренний кофе, Пелагея доложила:
— Староста и десяток мужиков ждут вас, барин.
Главное в реконструкции сарая, намеченного мною под беконный цех, конечно строительство ледника или ледяного погреба.
Полуфабрикаты в нем должны храниться при температуре до четырех градусов Цельсия. Мясо должно быть дозревшим, а это требует достаточно много времени. И месяцев пять в году это сопряжено с большими проблемами.
А я предполагаю бекон производит почти в промышленных масштабах, не килограммами, а центнерами, а если пойдет, то тоннами.
Но начинать я буду со скромного сарая возле огромной красавицы сосны.
Староста и сам не дурак, и мужиков привел с мозгами и рукастых. Поэтому, хоть и на пальцах, но мне удалось быстро объяснить, что мне надо построить и как переделать уже существующее.
Вопрос об оплате даже не обсуждался, судя по всему как должное будет принято моё решение зачесть эти работы в повинности в пользу барина или как-то в оброк.
Поэтому когда я сказал, что за работу заплачу деньгами, мужики опешили и ошарашенно стали переглядываться. Такое им было в новинку и совершенно не привычно, барин будет платить своим крепостным.
Но я твердо решил экономические отношения в имении между мною и крепостными перевести на товарно-денежную основу.
Староста первым переварил эту новость и несколько раз тряхнув головой прокомментировал:
— Как скажешь, барин. Мы люди подневольные. Желаешь платить нам твоя воля.
Работать мужики сразу же начали без раскачки и как говорится с огоньком. Я покрутившись вокруг, минут через сорок понял, что только мешаю людям работать.
Увидев, что я вернулся, Пелагея не сдержала удивления и спросила:
— Барин, а что за мужиками присмотр не нужен?
— Думаю, что они и так справятся, Чай не дети.
— Чудно это все как то, барин. Везде заведено, что за мужиком глаз да глаз нужен.
—
— Ну, барин, я это я. Мне в этом доме всегда доверяли и не приучена по-другому.
— вот и будем с сегодняшнего дня всем доверять, тем более, что я решил всем жалование платить. Кем, кто хорошо служит мне, работает честно и правильно буду платить больше. А лентяев, нерадивых и не дай бог воров буду гнать в шею.
Пелагея покачала головой и ничего не ответила.
Мой план работ на ближайшие дни таков.
Заканчиваем основные работы на уборочной и проводим праздник урожая. Его изюминка то, что барин проставляется как обещал.
Оставшаяся неубранной картошка на своих участках будет постепенно убрана бабами и мелкими. Времени для этого вполне достаточно.
Всем сосновским в ближайшие дни решаем как жить дальше. Надеюсь, что мужики решат попробовать, говоря терминами времен КПСС, обобществить средства. Навскидку это даст несколько десятин пашни за счет отказа от межевых борозд.
Не решатся попробовать, будем работать по старому и думать что делать.
После наведения порядка в запушенных сараях Сидору будет поставлена задача привести в порядок вырубки леса.
То, что там оставлено надо удалить, кое-что вполне можно назвать деловым лесом, но по большей части это пойдет на дрова.
Меня лично ждут беконные эксперименты и попытки получения сгущенки.
Но первым делом я, вернувшись с реконструкции сарая, продолжил экзаменовать Вильяма с Маней.
Вильям об уготованной ему участи еще не знает, но догадывается судя по всему. С Дуняшей и Анфисой заигрывать больше не пытается, в отличии от предыдущего дня.
Со французским омлетом, майонезом и «Оливье» знакомство уже состоялось и на мой взгляд успешно.
Вильяма таким серьезным я вижу первый раз, он очень старается и ведет себя идеально, ну прямо ангел во плоти.
Наконец он не выдерживает и задает мне вопрос:
— Скажите, сэр, что вы задумали в отношении меня?
Я его вопроса ждал и мне было интересно сколько времени он будет терпеть.
— Женить тебя на Марии.
— Сэр, я не это имел в виду, а моё обучение поварскому искусству.
— В моих планах открыть ресторан в Калуге и чтобы ты там был шеф-поваром.
— Надо полагать, что изюминкой ресторана должна стать французская кухня? — резонно предположил Вильям.
— В правильном направлении мыслишь.
— Вы, сэр, предполагаете, что мы с Маней будем вместе работать?
— А ты что-то имеешь против? — интонации в голосе Вильяма какие-то удивительно странные.
— Нет, сэр, что вы. Мне эта идея очень нравится, как и поварское дело. Очень интересное и захватывающее. Только у меня вопрос имеется, а что будет из английской кухни.