Помещик
Шрифт:
Это было так комично, что мы с Пелагеей с трудом сдерживали смех.
Остальным, кто по моложе или кому по статусу не полагается, были сама серьезность.
Когда я заканчивал готовить зурбратен, то почувствовал недомогание, которое быстро стало нарастать. С трудом дождавшись отзывов о новых блюдах, я ушел в свою спальню.
Слабость начала нарастать столь стремительно, что я даже не смог сам раздеться и Андрей помог мне лечь в постель. Вскорости начался жар и я внезапно стал весь мокрый. Состояние было такое, что мне казалось,
Прибежавшая Пелагея сразу же заохала, тут же положила мне холодное мокрое полотенце на лоб и убежала, чтобы принести мне лекарство. Так она назвала какую-то темно-коричневого цвета жидкость с выраженным самогонным ароматом, который перекрывал все другие запахи и вкусы.
— Выпейте, барин, две ложки, сразу же заснете и к утру полегчает. Федя, приготовит вам баньку и попарит вас. И к вечеру все пройдет. А утром, когда встанете с постели, почувствуете что как заново родились.
Возражать и тем более спорить не было ни сил, ни желания. Поэтому я покорно проглотил две глубоких столовых ложки этой дряни и почти тут же начал засыпать.
«Ну и хрень же мне подсунула Пелагея, — успел подумать я, проваливаясь с сон. — Интересно такая трава дает такой отвратный вкус?»
Из царства Морфея меня выдернул удар солнечного луча по глазам. Вот буквально было настоящее ощущение. В голове была какая-то дымка и я не сразу понял где нахожусь.
Вроде что-то знакомое, но какое-то чужое. У меня же вроде обои на стенах, а здесь что-то типа дерева.
— Барин, как вы себя чувствуете? — спросил меня дрожащий женский голос, вроде приятный и молодой.
Я повернул голову налево и увидел, что около моей постели сидит молодая приятной наружности крестьянка. В этот момент в голове что-то щелкнуло и я узнал её.
Это Настя, а я помещик Нестеров, её барин. И лежу в своей спальне. Вчера вечером, надеюсь, что вчера, заболел и какая-то женщина напоила меня чем-то ужасно гадким на вкус.
Эта женщина тоже моя крепостная. Звать её Пелагея и она кухарка и по совместительству еще кое-кто.
Пелагея сказала, что утром мне полегчает, потом Федя полечит меня в бане и к вечеру я буду как огурчик. Федя у меня в имении дворник и истопник, и получается, что еще и банных дел мастер.
Вот что-то такое пронеслось у меня в голове и мне сразу же действительно полегчало. При чем не только телесно.
Я чуть ли не физически ощутил как мою голову покинул страх, страх нового попадания.
— Настя, Федор баню приготовил? — голос по моему у меня вполне добрый.
— Истопил, барин, и уже присылал узнать когда вы придете к нему. Веники надо заранее приготовить. Вам нельзя долго в жаре быть.
— Зови тогда Андрея, вставать буду. Нечего тебя на чужого мужчину почти в неглиже глазеть.
Настю мои слова совершенно не смутили. Она стрельнула в меня своим взором, дернула плечиками и вышла из спальни.
— Андрей, барин зовет.
«Ишь ты какая», — подумал
Правда какая, я решить не успел, в спальню зашел Андрей.
— Помоги встать, штормит.
Андрей помог мне выбраться из постели, накинул на меня халат и помог справиться с тапками.
— Кто нибудь еще заболел? — на мой взгляд хворь, которая на меня напала какая-то странная.
— Часа через два Дуняша слегла. Её маманя тоже напоила своей настойкой и она уже ничего. В баню сходит и будет здоровой.
— За лекарем посылали? — я конечно не высокого мнения о нынешней медицине, но это лучше чем ничего.
— Посылали, — Андрей начал отвечать с какой-то странной интонацией. — Степан в ночи ездил, да на рассвете вернулся один. Лошадь только зря гнал. Не поехал лекарь.
— Как не поехал? — я даже остановился от удивления.
— Сказал, не знает что за хворь такая у нас в Сосновке приключилась. А трястись полночи просто так нет резону.
— Вот козляра, — озвучил я своё мнение.
Внутри себя я конечно был еще более категоричного мнения о калужском эскулапе, отказавшемся ехать к больным.
— Да он и не нужен нам. Маманя сказывали, что больше никто не заболеет.
— А твоя маманя, что у нас лучше лекарей в этом деле разбирается? — удивился я.
— Не знаю барин. Она со мной про это говорить не хочет. Не твоего ума дело. Знаю только, что её бабушка болезни заговаривала.
Пелагея еще и какая-то народная целительница. Ну чудеса прямо. И все вокруг меня.
Говорить на эту тему мне больше не хотелось. Во-первых, еще конкретно штормит; во-вторых, очухаюсь, устрою допрос с пристрастием самой Пелагеи.
Русскую баню с влажным паром я не люблю и никогда не любил. Как собственно и все остальные виды, где была высокая температура и очень горячая вода. У меня просто какая-то непереносимость температур выше шестидесяти градусов. Я не поленился и уже взрослым человеком провел измерения допустимых для меня температур.
Когда я зашел нашу баню, то сразу же понял, что даже в помывочном отделении температура явно выше. Но в деревянной кадушке возле двери в кипятке, мне показалось что вода еще бурлит, запаривались какой-то веник и большой букет трав.
Дух стоял просто ошеломительный. Я мгновенно почувствовал что хворь покидает мой организм и что оздоровительный сеанс на этом можно вполне заканчивать.
Но тут же я увидел, что у двери в парную или правильнее говорить в мыльную, дремлет Федор. Он сразу же вскочил и открыл мне дверь:
— Заходите, барин.
Зайдя в парную, я от неожиданности обомлел. На верхнем полоке лежала обнаженная девушка. Я сразу же понял, что это Дуняша.
Обнаженной она вообще-то была наполовину, поясница и мягком место у неё были прикрыты большущим букетом распаренных трав, а на голове была войлочная шапка. Лежала тихо как мышка, отвернувшись к стене. Я почему-то подумал, что она спит.