Помещик
Шрифт:
– Прошка помоги. Я, в отхожее место хочу - произнес я.
С его помощью доковылял до туалета, типа сортир, во дворе, сколоченного из тонких брёвен. Бумаги, понятно не было, зато был мох. Потом принятие водных процедур с золой и отварами. Мыло, ведь я тоже, не обнаружил. Наконец рассмотрел и себя, в ведре из колодца. Обнаружил молодого человека, лет двадцати. С длинными тёмными волосами, чуть волнистыми. Нос с горбинкой, широкие скулы с худыми щеками и тяжелый подбородок. Цвет глаз не разобрал, скорее серые, чем голубые. Да, не красавец...но и явно отталкивающее впечатление мое лицо,
Потом мне Клава, это помощница повара, та полная тётка, которую я уже видел, наложила новую повязку. Я попросил. Используя оставшийся кусок моей простыни, свежую мазь, пахнущую смолой. На мой взгляд, ничего страшного и нет, так царапина. Вот только от чего, мой клиент "кони двинул" не понятно.
Есть, хотелось неимоверно. Пересилив себя, пошел разбираться, кто я и что я? Почему у меня такая рана на голове? А заодно, куда же это, я попал?
Первое, что я обнаружил на столе, это письмо, какой-то Оленьки Баженовой, так...так. После долгих попыток разобраться в этом, явно любовном письме, вот же блин пишут, так пишут, с ... , я наконец-то, уловил суть. В общем, моему "коллеги" отказали во взаимности, а девушка выходит замуж, за другого. Он этого, похоже, не выдержал и решил свести счеты с жизнью. Дебил, блин.
Второе письмо от отца, в котором он, лишает своего сына родительского благословления. Потому, что сын, не захотел поступать ни в Воронежскую Духовную семинарию, ни в Михайловский кадетский корпус. Жалеет, что так долго (целых семь лет - между прочим) оплачивал учебу сына в Воронежской губернской мужской гимназии. Что его сын, вместо того, чтобы учиться и сделать подобающего дворянина карьеру и не позорить родителей, надумал жениться и вести праздный образ жизни.
Ну да, сначала отец отказался и перестал финансировать, потом девушка отказала или наоборот? Вот молодой оболтус, и не выдержал. Ишь, какая чувствительная душа.
Так, теперь кто же я?
В громадном сундуке под кроватью, среди немногочисленных вещей нашёлся паспорт на серой бумаги. Читаем - по указу его величества государя императора Николая Павловича самодержавца всероссийского ...ну и так далее, сын дворянина Мальцева Ивана Алексеевича и Мальцевой ( урожденной Старокожевой) Дарьи Михайловны наречённый Дмитрием, народился в 1829 году в Валуйском уезде и так далее. Большая размашистая подпись и такая же печать. Филькина грамота, в мое время и то солидней смотрится.
Ну, уже хоть что-то. Слава богу, не в крестьянина крепостного попал, а в дворянина. Правда, отверженного. Но ничего, что-то и как-то придумаем.
Вторая грамота-свидетельство об окончании Главной губернской гимназии в 1848 году на имя Мальцева Дмитрия Ивановича. Всё как полагается, с печатью и размашистой подписью.
Похоже, что семейство на образование и жизнь сына не экономили. Желали, чтобы он и дальше учился и "выбился в люди", а он, вон как ответил. Ладно, придётся отдуваться за себя и того... парня.
Еще бы узнать, что он там изучал?
Еще спрятанные 10 рублей зелененькими ассигнациями по рублю, наверное, очень большие деньги по этим временам. Припрячем, пусть пока полежат. С остальным потом, а то живот, сейчас точно совсем с "ума" сойдёт.
На столе рассыпанная мелочь. Ну-ка, сколько у нас тут нумизматики? Ого, целых 56 медных копеек и достаточно увесистых, 1, 2, 5 копеек. Надеваю чистую рубаху с ажурным воротником, и матюгаюсь. Ну кто такие носит, только п... какие-нибудь. И сидит на мне, как-то неудобно, что за ерунда. Снимаю, подхожу к окну и рассматриваю, в чём там дело. Понятно, с такими-то швами. Кто так шьёт, ну кто так шьёт? Стоп. Да в этом времени не то, что швейных машинок, иголок нормальных не было. Хотя, швейные машинки уже, по-моему, были. Надеваю длинный сзади и короткий спереди несуразный пиджак, да ещё с вырезами впереди. Сгребаю в ладонь деньги и иду обедать. Комнату закрыл на замок большим амбарным ключом, весящим у меня, около двери на верёвке.
Наверху в небольшой столовой, или как тут, называется это помещение, находилось восемь больших столов и один маленький стол. Хорошо хоть посетителей не было. Ну да, все уже на работе. За прилавком находился Спиридон, хмуро смотрящий на меня.
Если судить, что сейчас 1848 год, то ещё и нормально. И вообще, хватит носом крутить, надо воспринимать всё, как есть. Попал, значит попал.
– Что у нас поесть?
– сажусь на лавку за большой стол и делаю "морду кирпичом".
– Щи, пирог с рыбой и морс.
– Неси - командую.
Порции были хорошие, и я спокойно наелся. Еда, обошлась в 17 копеек.
Когда я расплачивался, то Спиридон предупредил меня, что со мной хочет поговорить хозяин Илья Фёдорович. Купец расположился в маленькой комнатке, между кухней и столовой. Дородный мужик с окладистой бородой лет за сорок, восседал за столом, заваленной бумагами и читал газету.
– Прошу молодой человек. Что же Вы, делаете? Ну, разве, так можно, голубчик - взмахнул он руками и выронил газету.
– Не понимаю Вас, Илья Фёдорович - прикидываюсь "валенком". И пытаюсь подражать старорусскому.
– Ну как же, так - и достаёт из-под стола, видавший виды пистолет, времён Карибских пиратов.
Это что? Вот с этого "карамультука" мой реципиент в себя стрелял? Ужас. Где, он этого урода взял? Музей,... что ли ограбил? Да лучше бы он,.. с моста спрыгнул. Хотя нет, так бы я с ним местами не поменялся.
– Что Вы, на это батенька, скажете?- хитро прищурился купец.
Я, поёрзал на предоставленном мне стуле, устраиваясь удобнее и спокойно произнёс.
– А давайте Вы, его у меня купите - и посмотрел на купца.
– Вы шутите? А закон Вам, от 1845 года, не указ?
– и строго посмотрел на меня.
Чёрт его знает, что за закон, надо срочно поинтересоваться, с чем его едят.
– А я, никому не скажу. И Вам, так надёжнее. Вы же полицию, не вызывали?
– как не в чём небывало, отвечаю.
– Не вызывал. Но, только из уважения к Вам - подключились нотки издевательства в его речи.
– Ну, вот и хорошо. Так сколько?
– стараюсь предать позу, невинного ангела.