Помещик
Шрифт:
– У Вас, через три дня, заканчивается срок оплаты в моём доме...
– начинает купец.
– Да я помню. Но я, уже принял решение,... ехать в Москву - перебиваю его.
– Хорошо, только из уважения к Вам, восемь рублей - Илья Фёдорович.
Ага, с-час, разбежался. А то, я не помню, что огнестрельное оружие было очень дорогое. Конечно, я бы и себе иметь не отказался, но только не такое. Пусть с таким Пушкин с Онегиным на пару бегают, но только не я. Хотя стоп, а ведь это идея! Скоро же Крымская Война начнётся! А наши, как всегда, без оружия, снаряжения и патронов. Есть способ хорошо заработать. Осталось дело за малым, прикупить металлургический
Всё, буду бабочкой Брэдбери в этой реальности. Нет, она женского рода. Значит, буду жуком Брэдбери. Хренушки. Стану слоном, нет русским медведем, и разнесу их европейскую посудную лавку нафиг, или хотя бы дорогую посуду побью.
– Нет, больше десяти с полтиной, дать не могу. И не надо, на меня так смотреть - очнулся я, от своих размышлений и этих слов купца.
– Согласен - понимаю, большего достичь вряд ли получиться. Ну, да и купцу "навариться" тоже ведь надо, а то какой же он, тогда купец. Явно кому-нибудь да загонит.
– Хорошо, деньги я Вам занесу. Но помните, Вы обещали через три дня съехать - и вопросительно уставился на меня.
– Я же уже сказал, что еду в Москву - успокоил купца, а уходя, прихватил у него газету. Не был бы я дворянином, разговор вышел бы по-другому, а так купцу проще, чтобы я убрался.
С этими словами я пошел к себе, в полуподвальную комнату. Ужас. Тут весной ничего не видно, а как тут зимой? А еще морозы. Кошмар, одним словом. Так вот, нежданно - нагадано, образовался план. Конечно, в Москву я не поеду, а поеду я в Тулу. Будем ковать оружие победы. А с Воронежа надо сматываться и быстрее, пока знакомые Мальцева не набежали и за "нечистого" не приняли.
Так, что нам пишет пресса, кстати, как она называется - Воронежские губернские ведомости. И что, за сегодня или вчера, за 12 мая 1848 года в ней пишут? Ну как всегда, ничего интересного, для праздно шатающейся публики.
Начал полную ревизию доставшегося "наследства" и сбор в дорогу. После вдумчивого рассмотрения, пришел к неутешительному выводу. Всё очень бедненько и никуда не годиться. Для праздно шатающегося щегла, ещё туда-сюда, но вот для меня и моих планов, явно не подходит. Ну что же, пора сделать променад. Собрал грязную и испачканную одежду и отнёс Спиридону. Он был тут в должности менеджера, заплатил 3 копейки, за приведение её в должный порядок.
Прогулка по Воронежу, меня откровенно разочаровала. Помнил, что тут Петр Великий корабли стоил, ну и ожидал... нечто. А оказался, заштатный городок тысяч на тридцать-сорок жителей, с двумя более или менее нормальными улицами, на мой взгляд. Фильмы по Дикий Запад снимать без декораций, пронеслось в моей голове. Чёрт, вот же всякая фигня в голову лезет. В конце одной улицы, Дворянской и находился, доходный дом купца Самохвалова, в котором я, снимал "меблированную" комнату. Вот так. Было бы смешно, если бы не было, так грустно. Нашёл почту, на углу здания и забронировал билет до Тулы, на почтовую карету. Здесь, меня знали, и только поэтому, забронировали билет, без паспорта.
Дальше, прошёлся по промтоварным магазинам. Убогость, не только самих магазинов, но и отвратительное качество, и количество товара поражала. У нас в сёлах магазины лучше бывают. Было и заграничное, но очень мало и стоило ...в общем "несусветные" деньги. Пришлось раскошелиться на кожаную вализу, польского производства. В это время не заграница, но всё равно. Курица не птица, Польша не заграница - так, по-моему, было в СССР. Ну и тут, так. Это "чудо" между саквояжем и чемоданом, прошитая и сшитая толстыми нитками с внешней стороны, обошлось за 2 рубля 72 копейки.
Тут, меня ждал ещё один сюрприз, разница между серебряными деньгами и ассигнациями составляющая 1 к 3.5, но именно серебряными. Вот же тут морока с деньгами, ходит всё. Есть ассигнации, ходят облигации, деньги с драгоценных металлов и не только российские и русские медные. Как в этом не запутаться, мне пока не понятно. А плюс ещё, ходят и местные деньги купцов. Каждый расплачивается, как может или как примут, надо быть осторожней. Я же смотрел по телевизору, что перед Крымской войной была проведена денежная реформа, наверно в Воронеж, обделили.
Ещё раз всё внимательно осматриваю. Заодно начинаю прикидывать, чтобы такого начать выпускать, чтобы заработать. Но вот беда, начинаю понимать, движение деньги - товар - деньги, почти отсутствуют, из-за ограниченности того и другого. Ага, вот почему тут так много разных денег ходит.
Разочарованный, а от того, ещё более уставший и злой, возвращаюсь "домой". Снимаю с головы цилиндр и хотел его зашвырнуть, куда подальше, но вовремя остановился. Тут же пожаловал Самохвалов и отдал мне 35 рублей ассигнациями и 50 копеек медью. Вот такая, приятная неожиданность. А когда шёл разговор о продаже, я и не думал, что подразумевается серебряный эквивалент. Впоследствии я узнал, что продажа оружия, подразумевает его продажу за серебро, золото или платину. В общем, и тут купец схитрил.
Следующий день, я потратил на мелочные сборы и подготовку к путешествию и отдыху, при этом стараюсь лишний раз "не светиться". Отдал распоряжения Спиридону разбудить меня пораньше.
Глава -2.
Вот, я стою рано утром на почтовой станции и смотрю, на эту "тарантайку" и не решаюсь в неё залезть. Да она, на первом же повороте развалиться, а ещё с нашими-то дорогами. Вещи уложены на крышу "лимузина" и я тяжело вздохнув, лезу внутрь. Всё прощай Воронеж, встречай меня Тула. Поехали знакомиться с Левшой.
Моими попутчиками, были два разных офицера, разодетые как попугаи, зачем-то едущие в Москву. Рядом со мной тучный купец, в тёмных серо-синих шароварах, пёстрой красной рубашке и тёмно-зеленой жилетке. С часами лукавицами и цепочкой, в маленьком кармане на животе, следующий в Тулу, сделать какой-то свой заказ. Сначала, я хотел познакомиться с офицерами, а заодно посмотреть и их оружие. У одного был какой-то меч с бронзовой загнутой ручкой. У второго, наверное, рапира, времен мушкетёров, с гардой украшенной чеканкой. Они, так презрительно посмотрели на меня, что сразу отбили всякое желание с ними общаться. Купец, тоже почему-то робел в их присутствии.