Помнишь ли ты...
Шрифт:
Она медленно поднялась, и Коул последовал ее примеру.
— Я не стану ни сожалеть, ни извиняться, — заявил он. — Мы хотели друг друга — вот и все. Мы собираемся провести еще неделю вдвоем. Мы женаты.
Диана вновь поддалась чарам его баритона. — Но еще важнее то, что мы друзья. Может, ты с чем-нибудь не согласна?
— Нет, — покачала головой Диана, вглядываясь в его серьезное лицо. — Что же ты предлагаешь?
— Я предлагаю тебе обдумать реальный медовый месяц со мной на ранчо. Только не отвечай сразу, — поспешно добавил он. — Подумай хорошенько,
Диана смутилась:
— Ладно.
— В таком случае, — продолжал он, по-братски целуя ее в лоб, — немедленно уходи отсюда, пока я не заставил тебя сделать еще один серьезный шаг.
Глава 40
Коул давно свыкся с любопытными взглядами представителей и того и другого пола, которые устремлялись на него, стоило ему где-нибудь появиться, однако никогда еще его не подвергали столь откровенному и пристальному разглядыванию, чем в то утро, когда он вошел в офис компании Фостеров. Через несколько минут он понял. Диана поддерживает со своими служащими гораздо более дружеские отношения, чем он — со своими, и при этом нравится своим подчиненным гораздо больше, чем обычно нравятся работодатели. Особенно такие, как Коул.
Коул привык, что к нему относятся с благоговением, страхом, даже скрытой враждебностью, но всегда с уважением и никогда — радушно и искренне, а тем более дерзко. Диана познакомила его с каждым сотрудником каждого отдела, и Коулу пришлось выслушать уйму разнообразных поздравлений, напутствий и комплиментов: от строгих приказов заботиться о Диане до шутливых замечаний, что благодаря разнице в росте он наверняка станет главой семьи, и прозрачных намеков на его физические достоинства. Сначала он был изумлен, а затем счел происходящее забавным. Бойкая двадцатилетняя девица из производственного отдела похвалила его галстук, а прикованный к инвалидному креслу художник поинтересовался, как удается Коулу поддерживать такую великолепную форму. Когда они достигли отдела продаж, еще одна особа так высказалась по поводу телосложения Коула, что тот недоверчиво повернулся к Диане.
— Что она сказала? — шепотом спросил он, Диана опустила голову, скрывая улыбку:
— Что у тебя «классная задница».
— Так я и думал. — Спустя минуту он повернулся к Диане. — Женщине в соседней комнате — та, у которой руки перепачканы краской, — понравился мой галстук. Спасибо, что ты одолжила мне его.
Сегодня утром он выяснил, что захватил с собой только черный галстук для смокинга, а не темно-синий, как ему казалось. Диана отправилась к себе в спальню и вернулась с коробкой.
— Он понравился мне с первого взгляда, — объяснила она. — Вот я и купила его, чтобы подарить… кому-нибудь.
По замешательству Дианы Коул догадался, что этот подарок был предназначен для Пенворта, и хотя галстук оказался немного ярче, чем те, к которым он привык, Коул обрадовался.
— Не одолжила, а подарила, — поправила Диана. — Я покупала его не для Дэна, а просто на всякий случай.
Пресс-конференцию намечалось провести в просторном кабинете Дианы,
— Идеально! — объявила она.
Коул подумал, что это Диана выглядит идеально в лимон но желтом шелковом платье с белым воротничком и широкими белыми манжетами. Заметив нескрываемое восхищение в глазах Коула, Диана сжала его пальцы, когда они вдвоем шагнули в шумную, многолюдную комнату.
Коул сразу же заметил, что около стола Дианы разместились ее бабушка, дедушка, мать и Кори. Это проявление семейной солидарности потрясло и тронуло Коула. В растерянности он прошелся по кабинету, ослепленный вспышками и оглушенный жужжанием камер.
Слегка опомнившись, он отметил, что атмосфера этой пресс-конференции разительно отличалась от тех, на каких ему доводилось присутствовать. Репортеры не проявляли ни тени враждебности или подозрительности. Они шутили по поводу затянувшейся холостяцкой жизни Коула и поддразнивали Диану, заявляя, что женщина имеет право передумать — этот на редкость галантный способ игнорировать предательство Пенворта приятно удивил Коула. Диана держалась с безупречной безмятежностью, улыбка не сходила у нее с лица.
— Давно ли вы знакомы друг с другом? — спросил кто-то.
— Мы познакомились, когда Коул еще учился в колледже, — пояснила Диана. На вопросы они отвечали по очереди, как предложила Синди.
— Когда начнется ваш медовый месяц?
— В конце этой недели, — ответил Коул, подразумевая поездку к Кэлу.
— Куда вы отправляетесь?
Диана приоткрыла было рот, но Коул перебил ее.
— Сообщать об этом вам мы намерены в последнюю очередь, — произнес он с шутливой любезностью, опровергающей дурную славу, которой Коул пользовался у журналистов.
Пресс-конференция продолжалась без малейших помех — до тех пор, пока тощий усатый мужчина из первого ряда не обратился к Коулу;
— Мистер Гаррисон, как вы прокомментируете слух, что Комиссия по ценным бумагам и биржам собирается провести расследование возможных нарушений в связи с делом Кушманов?
Коул почувствовал, как напряглась Диана, и испытал огромное желание вышвырнуть негодяя в окно. Но к удивлению всех присутствующих, особенно Коула, в борьбу с грозно вскинутыми кулаками ринулась бабушка Дианы.
— Молодой человек, — раздраженно заявила она сорокалетнему журналисту, — по-моему, химические удобрения в пище, которую вы употребляете, очень испортили ваш нрав!
Комнату огласил взрыв хохота. Он еще звучал в здании, пока расходились репортеры и фотографы. Лимузин Коула ждал снаружи, чтобы отвезти его в аэропорт, через полтора часа в Далласе у него была назначена встреча. Коул злился на репортера и был тронут поддержкой своих временных родственников, особенно Розы Бриттон. Оглядев все семейство Фостер, он совершенно растерялся и, не сумев справиться с неловкостью, улыбнулся всем сразу, а затем наклонился и по-братски поцеловал Диану в щеку.