Помолвка

Робинсон Сьюзен

— Спасибо, сэр. Спокойной ночи. — Эвелин показал ему дорогу в гостиную с холодной любезностью. Ник был разочарован, когда узнал, что Джорджиана, сославшись на усталость, ушла в свою комнату. Он сполна заплатил за то, что заигрывал с Пруденс за чаем: эта леди буквально засыпала его вопросами о его дружбе с Джоселином, которого с удовольствием называла «маркизом». Нику не следовало ее провоцировать, но уж очень заманчивой показалась ему идея обольстить леди Пруденс, чтобы тем самым шокировать Джорджиану. К несчастью, Пруденс принадлежала к той породе женщин, которые вначале восхищаются тобой,

но уже через минуту охладевают и чуждаются твоего общества. Его выручила леди Лавиния, но и с ней ему скоро стало не по себе, так как она задала ему массу язвительных вопросов.

Его терпению едва не пришел конец, когда леди Августа объявила, что доставит компании удовольствие, сыграв несколько пьес на фортепиано. Нарядившись в белое шелковое девичье платье с высокой талией, Августа опять поразила его своим видом. Глубокий вырез обнажал ее морщинистую грудь, а широкий рубец был отделан плюшем и украшен маленькими синими бантами. Росс прослушал три народные песни и незаметно вышел из гостиной. Длительное путешествие начинало сказываться на его самочувствии, он нуждался в спокойном, продолжительном сне.

Но сначала он докурит сигару. Ник не мог курить в присутствии дам, но зато теперь он может спокойно насладиться сигарой на балконе, выходящем на лужайку, куда днем подавали чай. Он поднялся наверх и через другую гостиную прошел на балкон.

Шел сентябрь, и листва на буке, каштане и дубах в парке графа пожелтела. Днем по-прежнему было довольно тепло, но ночи становились прохладнее и утром стоял густой туман. Ник глубоко вдыхал прохладный воздух с запахом прелой листвы, вспоминая техасскую жару, и радовался, что он не в Техасе. Небо было безоблачное, и он видел созвездия, о которых недавно прочитал в книге, которую дал ему Пертуи.

Среди звезд он заметил линию, напоминающую ему величественную фигуру Джорджианы. В этот вечер она была олицетворением царственной осанки и вела себя безупречно. Настолько безупречно, что он не решился к ней подойти. Ник вдруг обнаружил, что она не смотрит на него. Она останавливала свой взгляд на его подбородке или смотрела поверх его плеча. Зато она постоянно разговаривала с Людвигом и Эвелином. За обедом во время перемены блюд он заметил, как Джорджиана и Эвелин переглянулись. Если бы он пользовался расположением Джорджианы, то непременно вызвал бы этого человека на дуэль за его откровенно похотливый взгляд.

Как требовали того правила хорошего тона, Джорджиана оставалась безучастной к оскорбительным взглядам Эвелина. Она спокойно смотрела на мистера Хайда, словно не находила ничего необычного в его поведении. Неужели она привыкла к этому? Ей-богу, привыкла, раз так спокойно относится к этим взглядам!

Ник выпустил дым и с волнением принялся размышлять: может быть, Джорджиана всех обманывает, может быть, ей нужен совсем не граф? Возможно, она охотится за его наследником? Ник негромко выругался, бросил сигару на пол и раздавил ее своим, до блеска начищенным парадным ботинком. Он взялся за хрустальную ручку двери, чтобы уйти с балкона, когда краем глаза заметил на лужайке белое пятно.

Он отпустил ручку, подошел к перилам и всмотрелся в темноту. Появилась луна, и в ее серебристом свете он увидел возле фонтана женщину в белом прозрачном

платье. Он напряг зрение, чтобы лучше рассмотреть ее, и в этот момент женщина повернулась и взглянула в сторону дома. Нет никаких сомнений. Это была

Джорджиана.

Ник отступил в темноту балкона. Даже находясь так далеко от нее, он был уверен, что это она. Ни одна другая женщина не была такой высокой и не двигалась так грациозно, словно была облаком, плывущим по небу. Джорджиана накинула плащ и снова пошла по лужайке. Он продолжал стоять, пока не увидел, по какой дорожке она пошла — по той, которая, как сказал граф, вела к греческому храму, стоящему на окруженной лесом поляне.

— Любовное свидание, — пробормотал он, вбежав через балконную дверь в гостиную. — Я так и знал. Чертовски хитрая бабенка. И с кем? С этим ублюдком Эвелином Хайдом! Ну и задала мне работенку! Ничего, теперь попалась. Старый Трешфилд даст ей под зад коленом. Ха!

Ник быстро спустился вниз и вышел из дома, никого не встретив по дороге. Но когда он сбежал с портика, темнота заставила его идти медленнее. Дорожка, по которой ушла Джорджиана, была посыпана гравием. Чтобы его не заметили, он шел вдоль кромки, обходя кусты и деревья. Наконец показалась прогалина, на которой стоял небольшой храм, блестевший в свете луны.

Он прошел вдоль ряда деревьев и остановился за одной из колонн, украшавших фасад храма. Двустворчатая дверь входа была приоткрыта, и изнутри лился тусклый золотистый свет. Он проскользнул внутрь, остановился и посмотрел на старинный фонарь, стоящий на высоком треножнике. Ник очутился в прихожей, пол в которой был выложен мрамором.

Он отправился дальше в комнату и едва не поперхнулся, когда перед его глазами предстала обнаженная женская фигура. Затем он заметил ее мертвенную неподвижность, неестественную белизну, постамент и понял, что это статуя. Она стояла посередине комнаты. За статуей он увидел сводчатый проход.

На покрытых кафелем стенах в комнате за проходом был виден свет. Воображение Росса рисовало различные пикантные картины. Когда он, стараясь тихо ступать по мраморному полу, подошел к проходу, то остановился под аркой и прислушался. Из помещения за проходом доносились глухие звуки плещущейся воды. Он уловил аромат жасмина.

Этот чертов Эвелин Хайд выбрал очень странное место для свидания, но ничего, Ник Росс сейчас обмотает его за это вокруг колонны. Он шагнул и услышал хруст — Ник наступил на засохший лист.

Он услышал голос Джорджианы, напевающей какую-то мелодию, сопровождаемую плеском воды. Потом она начала петь песню о весне и языческих обрядах. Ее приятный голос был немного сонным, но радостным, что никак не вязалось с ее обычным сдержанным и холодным тоном.

Это Хайд на нее так подействовал? Он не просто обмотает этого ублюдка вокруг колонны, он еще кожу с него сдерет.

— Чертов паршивец.

Ник бросился через проход и налетел на железную балюстраду, помешавшую ему упасть вниз головой с площадки. Сбитый с толку, он схватился за перила, осмотрел куполообразную комнату и увидел внизу покрытый кафелем бассейн. И из бассейна, широко открыв рот, смотрела на него леди Джорджиана. Они какое-то время изумленно глядели друг на друга.