Помолвка
Шрифт:
Последовавшее ее замечание ошеломило его. Она убрала руки с подлокотников кресла, посмотрела на него сквозь длинные ресницы и сказала:
— Мистер Росс, я считаю, что не следует вести интимных разговоров с простыми знакомыми, но ваши предубеждения, кажется, руководят вашим поведением и нуждаются в пересмотре. Мы с вами плохо знаем друг друга, но я все же понимаю, что вы лучший друг Джоселина, и знаю, о чем он с вами разговаривал. И так как он посвящал вас в личные дела, касающиеся его самого, моих родителей и, самое главное, моего дяди, то я полагала,
Ник резко выпрямился:
— Этот ублюдок Йейл обидел вас?
— Разумеется, нет. И пожалуйста, следите за своей речью, сэр. Мозг дяди Йейла разрушается, и он теперь даже есть самостоятельно не может. Он больше никому не причинит вреда. Я думаю, он заслужил эту участь.
— Значит, вам все известно о нем? — спросил Ник, несколько удивленный тем, что Джоселин разговаривал с ней о таких вещах.
— Я знаю, что он очень сильно обидел Джоселина и что мама и отец не поверили ему, когда он попросил у них защиты. Но я видела, как он страдал. У него душа разрывалась, а они оттолкнули его, не желая смотреть в лицо правде, боясь скандала. Вы представляете, что значит испытывать презрение к собственным родителям?
На этот раз Ник поднялся и тихо сказал:
— Да, представляю. Только не к родителям, а к одному отцу. Он был трусливым пьяницей и имел привычку избивать мать, сестру и меня, пока я однажды не остановил его.
Они некоторое время молчали: она — сидя в кресле, он — стоя возле нее, и смотрели в темноту мимо запыленных полок, заваленных папирусами, золотыми ожерельями и кувшинами.
— Значит, вы знаете, что это такое, — произнесла Джорджиана. Он взглянул на нее, хотел отвернуться, но не смог оторвать взгляда от двух ярко-зеленых драгоценных камней ее глаз.
Он не ответил, и она продолжала:
— Вы знаете, что значит ненавидеть того, кто дал вам жизнь. На что еще можно, надеяться, когда знаешь, что твои родители бросили своего ребенка в трудную для него минуту? Должно быть, у вас было чувство, что вы взрослый мужчина, а ваш отец ребенок.
— Ребенок-чудовище. — Он взял со стола книгу и прочитал название: «Книга мертвых». — Нет смысла говорить об этом. Мой отец каким был, таким и остался. Ваш тоже едва ли изменится.
— Вы правы, мистер Росс. — Джорджиана встала и начала складывать книги на столе в аккуратные стопки. — Но я знаю, что нужно делать, чтобы изменить мою жизнь к лучшему.
— Что? Выйти замуж за старика, который не сможет причинить вам вреда?
— Нет, — сказала она. — Я должна получить независимость. Когда я стану независимой, то смогу использовать свое состояние для создания детских домов для детей, которые стали жертвами таких же монстров.
— То есть вы хотите строить работные дома?
— Вы говорите обидные слова, мистер Росс. Я хочу создать для них приюты, места, где они будут чувствовать себя в безопасности и расти, окруженные любовью и заботой. Я хочу дать им образование, чтобы они могли найти свой путь в жизни, а не оставались навсегда
Ник удивился бы меньше, если бы она сказала, что хочет работать поваром на пароходе. Ее блестящие глаза были похожи на июльское Средиземное море, и говорила она так вдохновенно, что ему тут же захотелось помочь ей деньгами в осуществлении ее проекта. С пятилетнего возраста он ни разу не испытывал чувства неловкости, но теперь ему было очень стыдно за свои нелепые домыслы. Он уже не помнил, когда последний раз женщина завоевывала его уважение.
— Разрази меня гром, Джордж, ты гораздо умнее, чем я думал.
Выпрямившись, она смерила его холодным взглядом.
— Я уже неоднократно вас просила не называть меня так, сэр.
— Будь я проклят, если вы в такие минуты не похожи на королеву, ставящую на свое место дерзкого лакея.
— Простите, я не поняла.
— Спина у вас делается прямой, как кол, а плечи — как крестовина виселицы. Вы могли бы командовать военным кораблем.
— Вы оскорбляете меня, сэр.
— Я просто восхищаюсь вашей смелостью, миледи.
— Смелостью?! — Ее голос эхом отразился от футляров для мумий, и, понизив, голос она добавила: — Вы сравнили меня с колом.
— Только вы не краснейте и не напускайте на себя строгий вид.
Они обменялись сердитыми взглядами. Щеки ее запылали от гнева. Несмотря на его раздражение, ее сверкающие глаза вновь пленили его, и он со смятением в душе понял, что злость лишь усиливает его страсть. Громкий стук заставил их обоих вздрогнуть. Они повернули головы и увидели возле двери, ведущей в библиотеку, Людвига. Он поднимал с пола упавшую книгу.
— Я нашел ее, — сказал он. — Простая книга, но она объясняет историю Древнего Египта. И еще я нашел замечательную монографию об амулетах и их значении. Вам известно, что я недавно приобрел коллекцию амулетов? Мой любимый — маленький сокол, вырезанный из аметиста.
— Можете дать амулет «Глаз Гора» мистеру Россу, — сердито сказала Джорджиана. — Амулет понадобится ему, чтобы сберечь здоровье и его ограниченный ум.
Ник сердито уставился на нее.
— Вы угрожаете мне, мисс Баня с бассейном?
— Я не угрожаю неучтивым дикарям, мистер Росс. Я их игнорирую.
Джорджиана взмахнула юбками и вышла из комнаты, постукивая каблучками, с высоко поднятой головой.
Людвиг подошел к Россу, держа в руках книги.
— Знаете, она вас не любит, — сообщил он Нику.
Не обращая внимания на Людвига, Ник с размаху стукнул кулаком по столу. Людвиг вздрогнул, затем подошел к столу и положил на него книги. Он нерешительно поглядывал на Ника, который, казалось, застыл на месте, прижав кулак к крышке стола. Наконец Людвиг решился снова заговорить.
— Что вы натворили, мистер Росс? Несколько дней назад она пришла рассерженная и сказала, что вы грубый, как вандал, и бесчувственный, как боров.
Ник решительно направился к двери.
— Черт возьми, — проговорил он на ходу, — эта женщина уж слишком много себе позволяет.