Поморы
Шрифт:
— Густя звала к себе, чтобы у них жил. Кровать, говорит, поставлю в почетном месте для тебя. Пищу принимать, будешь вовремя и свежую. А я отказался. У них избенка еще меньше моей, а в семье четверо. Не хочу стеснять их. Мне и дома хорошо. Давай ходи!
Панькин взялся было за ладью, но тут в дверь постучали, и оба обернулись.
— Войдите! — сказал Дорофей.
Вошла целая делегация — пятеро школьников лет двенадцати, три девочки и два мальчика. Они поздоровались. Одна из девчушек пухлощекая, нос пуговкой, глаза черные, как смородинки, вышла вперед и подала Дорофею букет бумажных цветов.
— Поздравляем вас с наступающим
Дорофей встал, принял букетик и поклонился.
— Спасибо. От меня и вот от Тихона Сафоныча. Он у нас ведь ветеран еще гражданской войны. — Премного вам благодарны за внимание.
— И еще, — заговорила снова девочка, — мы приглашаем вас обоих на торжественную линейку в школу завтра в десять утра.
— Приходите, приходите, — поддержали ее другие ребята.
Дорофей переглянулся с Панькиным и пообещал:
— Непременно придем.
Школьники ушли. Дорофей получше рассмотрел бумажные цветы, сделанные с немалым старанием, и передал их Панькину. Тот тоже полюбовался букетом.
— Вот и стали мы ветеранами, — сказал Тихон Сафоныч. — Почетная должность! Но это еще не все. Завтра того и гляди нас в пионеры примут. — Он встал, увидел на кухонном шкафу узкогорлую, слегка запыленную вазу, давно не используемую по назначению, и распорядился: — Достань-ка вазу-то. Вон на шкафчике у тебя.
Дорофей достал вазу, и Панькин поставил ее на подоконник.
— Пусть все видят с улицы, что у тебя цветы цветут! — сказал он удовлетворенно, устраивая букет в вазу.
На другой день Дорофей встал пораньше и, пока грелся самовар, старательно отгладил сохранившуюся с сорок пятого года диагоналевую защитного цвета гимнастерку, подшил к ней бязевый подворотничок и прикрепил награды — орден Славы, медаль За отвагу и другие медали: К юному поколению надо явиться по всей форме.
Но гимнастерка оказалась тесной, ворот не застегивался. Неужели растолстел? — подумал Дорофей. — Не должно быть. Наверное, ткань слежалась или села от стирки. Покойная Ефросинья выстирала ее перед тем как упрятать в сундук. Он разочарованно вздохнул и перевесил награды на штатский синий костюм, который носил только по праздникам.
После чая он оделся, зашел к Панькину, и они направились в школу. Директор Суховерхов радушно пожал им руки и провел в зал, где уже выстроились в два ряда пионеры в праздничной форме. Гостей усадили за красный стол, и торжество началось.
Линейка шла почти час. Дорофею пришлось держать речь. И хотя он не умел красно говорить, все же обстоятельно рассказал детям, как плавал на боте Вьюн в Кольском заливе да в проливе Маточкин Шар, вспомнив при этом боевых друзей. Потом выступал Панькин. Мало кто в селе знал, что он участвовал в ноябре двадцатого года в штурме Перекопа, был ранен, с трудом выбрался из соленой перекопской воды и потом лежал два месяца в госпитале в Воронеже. Слушали его с большим вниманием, а потом Панькина и Киндякова приняли в почетные пионеры, повязав им пионерские галстуки.
На этом празднество не кончилось. К удивлению Дорофея, одна из учительниц объявила, что сразу после линейки состоится экскурсия на берег, к боту Вьюн.
…Бот стоял на пустынном берегу на окраине села уже много лет в бездействии. После войны Дорофей с командой плавал
О Вьюне почти забыли. Только ребятишки иногда лазили на нем, играли в свои мальчишеские игры, бегали по палубе, забирались в рубку, крутили крепкий дубовый штурвал. Изредка приходили сюда Дорофей с Офоней, сидели на берегу, смотрели на старое суденко и вспоминали свои странствия по северным морям.
Глядеть на ветхий заброшенный корабль было грустновато. Сначала бот стоял в вертикальном положении, на киле, вонзив в небо две мачты с остатками снастей и вант. Но потом приливами да ветрами его повалило набок, и мачты накренились.
Придя со школьниками к месту стоянки Вьюна, Дорофей увидел, что кто-то поставил его снова на киль, подведя под нос и корму срубы из толстых коротких бревен. Это совсем недавно сделали колхозные плотники по распоряжению Климцова. Сам Климцов вряд ли бы догадался выровнять бот — ему и так хватало дел, — если бы не директор школы Суховерхов. Это ему пришла мысль использовать Вьюн для экскурсий с целью пробудить у детей интерес к морским профессиям.
Здесь, на берегу Дорофея попросили продолжить беседу, начатую в школе, и подробнее рассказать об истории Вьюна. Дети обступили его кругом, поглядывая на старого капитана и на его суденышко. Позади школьников стояли учителя, Панькин и еще несколько жителей села, привлеченных сюда многолюдством. Дорофей, не привыкший к такому вниманию, немного смутился, но быстро овладел собой и начал:
— Вот, ребята, перед вами колхозный рыболовный бот Вьюн. Его построили в тридцать пятом году соломбальские корабелы в Архангельске. Колхоз тогда приобрел четыре таких суденка. Вон стоит Панькин, он был тогда председателем и купил их. Помнишь, Тихон Сафоныч?
— Как же, помню! — отозвался Панькин. — Мы тогда обновляли парусный флот. Переводили его на механическую тягу…
— Ну вот, значит, суденко, как видите, деревянное, небольшое. Теперь уж таких не строят. Теперь другие корабли — тральщики с рефрижераторными установками. Мощные! Ну а мы тогда ловили рыбу на таких ботах. Мощность дизеля пятьдесят лошадиных сил, по тому времени подходящая. А район плавания… район плавания, можно сказать, небольшой. Однако в сорок четвертом году мы с экипажем ходили аж до пролива Маточкин Шар. Я и сам удивляюсь теперь, как мы забрались в такую даль. Но надо было. Имели спецзадание — вылавливать мины, что понаставили фашисты. Почему назвали его Вьюном? Да потому, что устойчив он в шторм. Вьется, волнам в лапы не дается… Как поплавок ныряет вверх да вниз. Бегал быстро, как резвая лошадь. А качало на нем, — Дорофей рассмеялся, — почище, чем на качелях. У иного нутро выворачивало… Однако мы держались. Руля хорошо слушался. Давайте-ко пройдем на палубу.
Сразу на палубе все школьники разместиться не могли, и потому они разделились на две группы. Дорофей, продолжая беседу, показывал, что где находится — рубка, люки, якорная лебедка, мачты, смотровая бочка на одной из них.
Ему задавали много вопросов. Один паренек спросил:
— Что нужно для того, чтобы стать моряком?
— Прежде всего желание, — ответил Дорофей. — И приложить к тому хорошую учебу в школе да примерное поведение. Моряки — народ серьезный. А больше всего надобно воспитывать характер. Волю, значит. И добиваться своей цели.