Помпеи

Сергеенко Мария Ефимовна

Новые завоеватели были щедро одаренным, восприимчивым народом, быстро освоившимся с греческой культурой, которая прочно утвердилась в этом крае. От греков они заимствовали многое, но, как всякий сильный народ, бережно сохраняли и свое национальное достояние. Господствующим языком по всей Кампании стал оскский. Греческие надписи на монетах сменились оскскими, но изображения богов, которые на них выбивались, остались греческими. Греческой была архитектура храмов, и италийская планировка частных домов начала обогащаться греческими элементами. Молодежь увлекалась спортом на греческий манер; в кампанских городах строили палестры. Римское завоевание Кампании проложило сюда в III в. до н. э. дорогу латинскому языку и римским обычаям, но не нанесло ущерба этой богатой и своеобразной культуре: оскский язык остается по-прежнему господствующим, города сохраняют свое самоуправление и живут своей жизнью^{7}.

За все это время мы не знаем в жизни Помпей ничего, что выделило бы их среди остальных городов: их история растворяется в общей истории Кампании. Мы не знаем времени, когда Помпеи

были основаны, и не можем с полной уверенностью объяснить самое имя их. Его производят от оскского слова «pompe», которое означает «пять» и соответствует латинскому «quinque», означающему тоже «пять». Как от «quinque» образовалось имя видного римского рода Квинтиев, так в Кампании от «pompe» пошло прозвище рода Помпеев (имя «Помпей», между прочим, было очень частым в тех местах). Если это объяснение верно, то Помпеи первоначально могли быть поселением, принадлежавшим роду Помпеев: так Тарквиниями [11] владел когда-то могущественный этрусский род Тарквиниев. Так почти повсюду в Кампании, и в Помпеях, последовательно хозяйничали оски, этруски и самниты. Вот все, что известно нам о Помпеях за период времени в несколько веков. Впервые имя Помпей упоминается Ливием под 311 г. — в разгаре войны самнитов с Римом, но это голое упоминание одного имени ничего не дает. Помпеи продолжают оставаться в тени и в мирную пору, и во время войн. Мы не знаем, как вели они себя, когда Ганнибал [12] вторгся в Италию: переметнулись ли, по примеру Капуи, на его сторону, или остались верны Риму, подобно соседним городам: Нуцерии, Ноле, Ацеррам. И только Союзническая война (90–88 гг. до н. э.) вписала в жизнь города страницу, повествующую о событиях, не имевших решающего исторического значения, но благородную и героическую. Причины Союзнической войны общеизвестны. Италийские племена, не вынося больше того угнетенного положения, к которому привел их «союз» с Римом, поднялись против притеснителей. В 89 г., когда италики добились от Рима значительных уступок и большая часть их, получив права гражданства, уже сложила оружие, в Кампанию, упорно дравшуюся против Рима, послано было войско под начальством Суллы. [13] Сулла разорил Стабии и осадил Помпеи. Город, видно, держался крепко; правда, ни один историк не рассказывает об этой осаде, но воспоминание о ней сохранили до нашего времени городские стены и дома Помпей: Сулла вел осаду, как обычно, с помощью разных стенобитных машин, и на довольно большом пространстве крепостной стены (между Везувиевыми и Геркуланскими воротами) видно и посейчас много выбоин и круглых дыр диаметром от 1,2 до 1,5 см — это раны, которые некогда нанесены были помпейским стенам каменными ядрами Суллы. Много таких ядер разного размера найдено было и в различных местах города; их подбирали, очевидно, на память, так же как в блокаду ленинградцы подбирали осколки неприятельских снарядов.

11

11 Тарквинии — город в Этрурии (в нынешней Тоскане).

12

12 Ганнибал — знаменитый карфагенский полководец III в. н. э. Во время Второй Пунической войны (пуны — одно из названий карфагенян) он вторгся в Италию и в течение 17 лет опустошал ее.

13

13 Сулла — видный государственный деятель Рима в I в. до н. э., глава аристократической партии.

Помпеи, по-видимому, были центром, куда из окрестных мест стекались восставшие: в целях лучшей их ориентировки в незнакомом городе красной краской выведены были на углах домов надписи на оскском языке, указывавшие направление и помогавшие защитникам находить дорогу к своим военным постам. Таких надписей сохранилось шесть. Вот перевод одной их них: «по этому обходу [очевидно, главные улицы были предусмотрительно забаррикадированы, и движение шло кругом, переулками и узкими уличками] идти к месту между десятой и одиннадцатой башней, где стоит Тит Фисканий [вероятно, начальник данного участка]».

Помпеи стойко сопротивлялись, и Сулла в конце концов предпочел снять осаду. В 87 г. до н. э. он отплыл в Азию для борьбы с Митридатом [14] и вернулся в Италию только спустя четыре года. Зиму 83/82 года он провел вместе со своим войском в Кампании; можно представить себе, что приходилось выносить населению от его солдат. Последнее сопротивление италиков было, таким образом, сломлено.

В 80 г. Сулла отправил в Помпеи в качестве колонистов некоторое число своих выслужившихся ветеранов, которым он и отдал в собственность часть земли и домов, принадлежавших до того местным жителям. Устройством всех этих дел и улаживанием споров с населением ведал родственник диктатора — Публий Сулла. Из речи, которую лет 20 спустя произнес в его защиту Цицерон (Публия обвиняли в том, что он был причастен к заговору Каталины), можно извлечь кое-какие подробности, касающиеся совместной жизни на первых порах коренного и пришлого элементов города.

14

14 Митридат — понтийский царь (132-63 гг. до н. э.).

Выводя колонию в Помпеи, Сулла рассчитывал не только наградить своих старых солдат и обеспечить их на чужой счет. Его ветераны должны были стать отныне крепким оплотом новой власти; вместе с ними в старый самнитский и эллинистический город входил Рим, входил со своим языком, обычаями, со всем строем и складом своей общественной и государственной жизни. Встреча отнюдь не была дружественной:

сразу же начался затянувшийся на несколько лет спор относительно права голоса, а попутно и относительно места, отводимого для общественных прогулок. Последний пункт остается неясным: по всей вероятности колонисты желали использовать это место для каких-то целей, важных и близких только им; вряд ли можно предположить, чтобы та или другая сторона притязала на исключительное право прогуливаться по этому месту. Зато спор о праве голоса для нас более понятен: Рим желал сделать своих людей достаточно влиятельными в управлении городом, а исконное население изо всех сил этому противилось. Мы не знаем, чем этот спор решился, но можно не сомневаться, что Рим не дал своих колонистов в обиду.

Уже в первые годы после выведения колонии во главе городского управления становятся римские выходцы — Квинктий Вальг и Марк Порций.

Надо отдать справедливость колонистам, видимо стремившимся не обострять положения. Старые вояки, много повидавшие на своем солдатском веку, быстро сообразили, сколько выгодных возможностей предлагает им новая родина и как важно для осуществления этих возможностей жить в мире с ближайшими соседями. На первых же порах стремятся они, как об этом свидетельствует хотя бы мемориальная надпись об упомянутых римлянах, показать, что город помпейцев только выиграл, приняв в число сограждан деятельных, богатых и благожелательных людей. Вальг и Порций «на собственные деньги в благодарность за оказанную им честь построили для колонии [Помпеи, после введения сюда колонистов, получили официальное наименование «колонии»] место для зрелищ и отдали его навеки колонистам» — так гласит надпись, в двух экземплярах поставленная в амфитеатре. Надо вспомнить, какими увлекательными зрелищами для италийца тех времен были гладиаторские игры, чтобы понять, как высоко должны были оценить жители Помпей постройку амфитеатра в их городе. Те же Вальг и Порций и примерно в то же самое время по распоряжению городского совета построили крытый театр. Тогда же были вымощены улицы в Помпеях. Около 70 г. до н. э. отремонтировали и переделали наново старые Стабиевы бани. Если, по выражению Цицерона, «благо колонистов было несовместимо со счастьем коренных жителей Помпеи» и если старому населению пришлось действительно многим пожертвовать в пользу пришельцев, то все же мало-помалу обе враждующие стороны притерпелись одна к другой и сжились: для пришельцев новое место стало настоящей родиной, интересами которой они жили, которую стремились возвеличить и украсить.

Старые раны постепенно затягивались, забывались старые обиды и счеты. Ежедневные встречи на рынке, в термах, в заседаниях суда и совета, общие дела и веселые встречи на досуге, нередко возникавшая взаимная приязнь, дружба и брачные связи — все это постепенно и неуклонно уничтожило рознь между пришельцами и старожилами и ко времени империи от этой розни не осталось и следа. Помпеи зажили тихой жизнью маленького провинциального городка, где выборы магистратов приводили в волнение всех жителей, а драка в амфитеатре представлялась событием исторической важности.

Глава IV

ГОРОД

Общий план

Помпеи расположены на высоком холме, который в какие-то незапамятные времена образовала лава, потоком шедшая в эту сторону от Везувия и постепенно застывшая. Люди, выбравшие себе для жилья этот холм с почти отвесными сторонами, знали, что они делали. Здесь можно было чувствовать себя в безопасности и от зверя и от лихого человека. В наше время все преимущества этого холма, превращавшие его прежде, даже при отсутствии стен, в крепость, не бросаются в глаза, потому что позднейшие извержения почти сравняли с ним уровень соседней поверхности земли с северной стороны; кроме того, море значительно отошло от старого берега. Но в те отдаленные времена люди, сидевшие на этом холме, держали в своих руках и тех, кто проходил по равнине, и тех, кто плыл по морю и заезжал в устье Сарна. Холм, который поселенцы выбрали для жилья, конечно, только потому, что он обеспечивал им относительно безопасное существование, вскоре был ими высоко оценен и в другом отношении: место это было очень выгодно не только в смысле стратегическом, но и в торговом. К этому надо прибавить, что оно лежало в плодороднейшей округе: маленький городок, естественно, становился центром, где местное население продавало продукты своего хозяйства, приобретая взамен товары, привозимые торговцами из других городов и стран.

Мы говорили уже, что первоначальным населением всей Кампании вообще и Помпей в частности были оски. Судя по тому, что уже в VI в. город был украшен храмом греческой архитектуры, можно думать, что от основания его и до этого времени прошел срок немалый.

В жизни Помпей мы отчетливо различаем два периода, о которых рассказывает нам план города. Опытному глазу достаточно взглянуть на этот план, чтобы увидеть в нем две совсем не сходные части: одну — старую со всеми признаками произвольной застройки, другую — новую с правильными улицами и кварталами, разбитыми по определенному плану.

Старая часть, т. е. как раз первоначальное поселение осков, занимала наиболее выгодный в смысле безопасности юго-западный угол холма (нынешние VII и VIII районы). Улицы здесь извилистые и кривые; кварталы представляют набор самых причудливых геометрических фигур. Строились, видимо, так, как кому было удобно, повинуясь собственной прихоти или уступая требованиям грунта. Можно проследить первоначальные границы этого старого города: они шли по переулку Лупанара (кверху от Треугольного форума), западному отрезку улицы Августалов и по переулку Надсмотрщиков. Пространство это, площадью около 10 га, разделено было на четыре части двумя пересекающимися в центре улицами: улица с запада на восток шла в направлении нынешней Морской улицы и западной части улицы Изобилия, улица с севера на юг — в направлении Форумской улицы и Школьной. Поселение, вероятно, обведено было укреплением, но никаких следов его пока не найдено.