Помяни черта!
Шрифт:
Не прошло и часа, как меня позвали вновь:
— Галочка…, Галя, Галочка проснитесь.
Людей с такими голосами мне посылать не приходилось ранее ни разу, потому как они более тактично подходят к побудке, к тому же я вовремя вспомнила, кому принадлежит голос. Но возмущение даже это обстоятельство удержать было не в силах.
— Вы издеваетесь?!
— Галя, ты спишь вторые сутки.
— Ну и что! — я протерла глаза и уставилась в нечто сиреневое, пупырчатое, низко нависшее надо мной. — Подумаешь,
В ответ сдержанное молчание демона.
— Вот видите! — пробурчала я, недовольно переворачиваясь на другой бок. Чуть не слетела с узкой койки, но, удержавшись, продолжила бурчать. — Ничего не произошло, а вы будите. Оставьте меня поспать еще немного…
— Галочка, ты не дома.
— Знаю, — выдохнула я тихо. — Я у Ган Гаяши в гостях… у Океанического безобразища.
— Вообще-то нет. — Тактично заметил демон. — Мы не у Ган Гаяши.
— Что это значит?
— Лишь то, что мы с тобой к спальням не дошли.
— А куда вы меня пон-е-е-е-если? — зевнула я.
— Не знаю, но в заточении мы сидим вторые сутки. И ты все это время спишь.
От такого сообщения я с инстинктивно села. То есть попыталась сесть, столкнулась с низким сиреневым пупырчатым, и рухнула обратно на узкую койку, которая в довесок была еще и жесткой:
— Вашу мать!
— Галя не ругайся, тебе нельзя.
— Да пропади все пропадом!
— Ты о темнице? — с надеждой в голосе спросил демон.
— О ней! Чтоб ее хозяевам три столетия безрезультатно восстанавливать пришлось!
Я легла и закрыла лицо ладонями, состояние покоя постепенно прошло, появились три тысячи вопросов: Где мы, если не у Императорского монстрюжища? Как мы сюда попали? Что с нами делали? И если ничего не сделали, то зачем было будить, мне же так спалось хорошо.
Я расстроено вздохнула, а может ну их всех и спать?!
— Успокоилась? — послышался голос демона откуда-то сверху.
— Нет. И не будите меня, пока из заточения не выйдем, — повернулась на бок, и только ладошку под голову просунула, слышу:
— Мы не выйдем, пока ты не проснешься.
— Так разбудили бы раньше, что ли.
— Пытались. Перестали, как только ты большую часть стражи отправила по гостям.
— Куда это?
— Как мне передали: к чельду, к дьяколу и к чельдовой бабушке. — Усмехнулся Себастьян. — Хорошие адресаты. Они даже не поняли к кому именно были посланы.
— Аааа, если к Люциферу никого не послала, пусть не плачутся. А кто кстати, приходил?
— Крабы.
— Большие?
— Больше, чем мы видели у Ган Гаяши.
— И сразу же посылались?
— Сразу. — Подтвердил он.
— Блин! Нужно было пару штук к Женьке, она их любит… — опять чуть ли не «села» набив вторую шишку на лбу. — Хотя, она не обрадовалась бы, говорящие
— В ваш мир просто так не попадают.
Вот тут я заметила, что одета, и не просто в кусок парусины и сетку, а в эластичный костюм черно-красной расцветки, отчасти напоминающий костюмы аквалангистов.
— Ух, ты! Костюмчик!
— Это тюремная роба.
— Плевать, зато по фигуре и размерчик мой. — От него послышался смешок. И я пояснила, оправляя воротник наподобие жабр, — Походили бы вы в том наряде, что был мне выдан до этого, поняли бы.
Осмотрела сиреневое пупырчатое пространство. Надо мной из стены выступает широкая плита, койка, на которой я располагалась, находилась под ней и была намного уже, поэтому всю круглую камеру не увидеть. И задалась вопросом:
— Кстати, Себастьян, а вы где?
— Здесь, наверху.
Я выплыла в пространство и тут же осела на дно, с недоверием посмотрев на подвешенного к потолку демона. Он как букашка в черно-белом костюме был пришпилен клинообразными костьми, в камере неприятного сиреневого цвета, напоминающей по форме вертикально стоящее яйцо.
— Почему висим? — я попыталась подплыть, но странным образом вновь осела на дно, не преодолев и двух метров.
— Меня посчитали опасным заключенным и приковали. — Ответил, поморщившись, потому что губа разбита и на правой скуле впечатляющая по размерам ссадина.
— И в довесок избили?
— А… это. — Себастьян улыбнулся. — А это уже твоих рук дело, Галя, то есть твоих слов.
— Я не могла! Да и что я такого сказала? Неужели, чтоб приподняло и прихлопнуло? — он кивнул, а прищурилась, подмечая новые синяки и царапины на красивом лице демона. — И что? И приподняло и прихлопнуло?
— Да. А очнулся уже здесь.
— Ну и как вам?
— Хуже, чем в четвертом мире. Я без сил, зол, голоден, прикован вторые сутки, плюс избит.
— Не повезло вам… с задержанием.
— С сокамерницей. Ее все боятся и никто не трогает. — Поправил он мою фразу. Я не обиделась, вкусы разные, я не золотой, чтобы всем нравиться. Но из его высказывания уяснила главное: тут не кормят, приковывают к стенам и потолкам, навещают редко и ко всему прочему, крабы громко кричат.
— Мотать отсюда нужно!
— В смысле, — не понял Себастьян.
— То есть тикать нужно!
— А это как? Тик-так?
— Сваливать! Валить! — он непонимающе на меня воззрился. — Чельд! Я о том, чтобы уйти отсюда или уплыть хоть чельду, но лучше к дьяколу. Чельд ведь в темнице. — Печально завершила я свой пламенный ответ.
— Да, — согласился демон. — Он висит в соседней.
— Не может быть!
— Может. Ты к нему краба послала, и он так возмущался, что слышно было здесь.
— И какого чельда мы тогда тут делаем?!