Пономарь
Шрифт:
– Может я не вовремя, – Начал вдруг Петр Никитович. – Но я должен тебе сказать очень важную вещь...
– Что? – Обернулся Игорь Сергеевич.
– Это было убийство...
– Ты уверен?
– Да. В супе нашли лошадиную дозу природного алкалоида вызывающего галлюцинации. А два повара видели в тот день незнакомого человека в белом халате. Он прошелся по кухне и останавливался именно у бачка наркологического отделения.
– Вот как...
– А они смогли его описать? – Спросил Виктор Анатольевич.
– В том-то и дело, что мы составили
– Странно... – Удивленно произнес Разин. – Это может означать две вещи. Или ваши свидетели ненаблюдательны, или преступник каким-то образом воздействовал на их восприятие.
– Эх, Виктор, – Отозвался Дарофеев-старший. – Этот Гнус и не на такое способен... Хорошо, что... – Целитель чуть не проговорился. Он, вдруг сообразив, что Петру Никитовичу не следует знать о том, что мафия нашла уже Гнуса, и, поймав на себе удивленный взгляд Дроздова, продолжил, – ...я был при ее смерти и теперь точно знаю, что душа Лизы в раю...
– Ты видел коридор? – Удивился Виктор Анатольевич.
– Нет, по Бардо. Она ушла в голубой свет.
– А-а-а... Это миры богов... – Вспомнил Разин.
Дроздов непонимающе слушал беседу энергетиков:
– Что Лиза в раю, это хорошо, но преступник пока на свободе... – Игорь Сергеевич хотел было сказать, что Синельников обещал, что очень скоро Гнуса поймают, но промолчал. Такая реплика вызвала бы очередной поток вопросов Петра Никитовича, а целителю хотелось помолчать.
Видя, что его разговор никто не поддерживает, Дроздов умолк.
В квартиру набилось более тридцати человек.
В основном, это были Лизины родственники. Родня самого Дарофеева была не столь многочисленна. Присутствовали лишь брат, да троюродная сестра Ольга Святославовна, прилетевшая из Питера.
Было так же несколько народных целителей, коллеги Игоря Сергеевича по работе в Центре, да пара институтских друзей с женами.
Все расселись за столом, уставленным разносолами. Вчера Дарофееву пришлось буквально опустошить ближайший коммерческий магазин деликатесов.
Громоздились судки с традиционными салатами. Между ними высились бессчетные бутылки с винами, водками, коньяками, газированной водой. Из кухни доносился запах жарящихся кур. Каждый гость считал своим долгом произнести тост, помянуть Лизу, сказать о ней несколько теплых слов.
Дарофеев сидел рядом с Лидией Макаровной и пил только воду. Он позволил себе пару наперстков “Наполеона” и на этом остановился. Целитель насквозь видел всех гостей.
Лишь четверо или пятеро из приглашенных на самом деле искренне скорбели о Лизе. Все остальные или не были с ней достаточно близко знакомы, или ставили ее гораздо ниже себя. В какой-то момент особенно циничной речи мужа одной из лизиных подруг, Игорю Сергеевичу захотелось разогнать
Но поминки были ритуалом. И как у любого ритуала у поминовения была внешняя и внутренняя сторона.
Внешне – скорбящие люди упивались за упокой души.
Некоторые действительно жалели усопшую, некоторые притворялись, иногда бездарно.
А внутренний смысл этого действа был в совместном посыле энергии для души ушедшего в мир иной. И чем чаще поминали умершего, искренне или пусть даже откровенно лицемеря, тем больший запас сил передавался усопшему.
Это Игорь Сергеевич понимал четко и поэтому сдерживался, стараясь не обращать внимания на одного из гостей, который набрался за несколько минут до такой степени, что забыл на какое событие он приглашен и уже несколько раз порывался заорать: ”Горько!”
Дроздов ушел, сославшись на оперативные дела. Целитель завидовал ему. Самому Игорю Сергеевичу предстояло сидеть здесь до конца.
В дверь позвонили. Вскоре к Дарофееву подошла одна из лизиных родственниц и шепотом попросила его выйти к визитеру.
На лестничной площадке стоял знакомый целителю парень. Боевик Сивого.
– Иван Анатольевич просит вас.
– Но позвольте, я думал вы придете позже... У меня поминки...
– Все начнется... – Парень посмотрел на часы. – ...через пять минут.
– Ладно. Еду. – Сломался целитель. – Подождите, я скоро...
Пройдя к застолью, Игорь Сергеевич пробрался к брату:
– Костя, меня вызывают.
– Ты что? Отказаться не можешь?
– Один из моих пациентов при смерти...
– Ну, раз так...
Дарофеев быстро собрался, в прихожей никого не было, и его уход остался незамеченным. На лестнице его ждали.
Боевик привез Игоря Сергеевича на Ленинский проспект. Они остановились у одного из домов сталинской постройки. Поднявшись на второй этаж, парень позвонил в квартиру. Ему открыл такой же накаченный парень.
– Проходите...
Второй мафиози провел Дарофеева в комнату. Там, привязанный к стулу, сидел смутно знакомый целителю человек. Рот его был залеплен широкой клеящей лентой. Увидев целителя, мужчина замычал и начал дергаться. Стоящий сзади него громила легонько стукнул его ладонью по плечу. Плененный успокоился, но продолжал расширенными глазами смотреть на Дарофеева.
Вошел Сивый:
– Это он.
Игорь Сергеевич резко обернулся на голос:
– Я... Я не понимаю...
– Что?
– Этот человек... Он прозрачен. На нем нет никакой защиты...
– Извините, но именно он вам звонил... – Иван Анатольевич начинал терять терпение:
– Вы хотели с ним поговорить? Пожалуйста. Откройте ему рот! – Приказал Сивый.
Это тотчас было исполнено.
– Игорь Сергеевич, – Залепетал мужичок. – Вы меня помните? Это же я, Сергей Иванович! Сергей Иванович Копылов... Я лечился у вас...
– Да. – Целитель вспомнил, где и при каких обстоятельствах он видел этого человека.