POP3
Шрифт:
Рита, вы уж простите, но я кручусь здесь налаживаю —
Заканчивал верстку митиного, вроде как последнего журнала, а по пути читал супермогутина. Жалко, конечно, что этот жанр повествования (ну, назовем его «городским путешествием»), начавшись Лимоновым, так и не продолжил себя. А теперь все сначала… Жаль. Вот, пожалуй он, великий супермогутин, грустно мне напомнил лихие времена полночных ковбоев. Не стану вас более отвлекать, ваш — аркадий.
Милый Аркадий,
Избраннику моему за пятьдесят, у него куча долгов, детей и на обочине дороги крепостная
Милая Рита,
неужто вы на самом деле столь увлечены персидским принцем? Сужу по замечательному боевому кличу, который вы издали на службе поздним утром и который прожег письмо до самого седьмого дна. Но, право, не знаю, что и сказать — мне бы так хотелось вас утешить, однако вздумай я даже надеть бронзовые когти, златые обручи с пудовыми смарагдами и турецкие шелка или же вдобавок окружить себя чадом индийских свечей, — стань я швырять карты Таро налево и направо (попутно норовя свернуть висельнику голову)… вы ведь, — правда? — все равно этого не увидите, а, главное, не поверите в мои самые искреннеишие намерения, а проделай я все это в одиночестве, какое поистине сомнительное зрелище собою бы представил! Не приведи Господь. Вот поэтому остается (если удастся) черпать утешение в том, что вы не стали свидетелем моей пагубной травестийной страсти и горлового пения.
Словом, не грустите, то есть не грустите так самозабвенно-лихорадочно 8-).
Сегодняшний день был абсолютным по части глупости. Я, право, стал сомневаться, смогу ли написать эти строки, а посему, если и найдете в них что-либо предосудительное, не взыщите — просто, вообразите пожилого человека, утратившего «даже желание желать» (все тот же Иван Алексеевич). Кажется, там у него еще так:, «не было счастливей Темир Аксак Хана во вселенной, не было во вселенной красавицы, которая б не мечтала припасть к его узкой темной руке в бирюзовых кольцах… Где теперь они…» и так далее: растрескавшаяся лазурь куполов, зной полуденных мазаров, что то еще, наверное. Река Ковсерь.
Вы упоминали Гебрана — не тот ли это, кто у нас пишется как Жебран (тоже из мудрецов «и, вот, корабль приблизился к берегу» — интересно, кто же кому слал подарки Экзюпери ему или наоборот? Лень подняться и справиться. Впрочем, надо бы это сделать, уж больно захотелось освежить в памяти как кончаются миры в пыли базаров.
Наше водянисто-сизое небо покуда легко розовеет за крышами на западе. А там, где небо сквозит в тонких изрезанных ветвях, оно отливает пыльной тусклой желтизной. Быть может, черное в присутствии синего порождает желтое? Что-то скажет советник Гете! Но я люблю желтый цвет. И свет тоже. И вас, — good morning! Неизменно ваш — а.
Дорогой Аркадий,
кропаю на работе Вам это письмо. Как раз, наверно, в процессе рассказа Вам о Байерсе и родится статья.
Генерал (будем называть его просто V.) сказал мне, что Байерс в последние
Что Вы думаете о «Кодексе гибели»? Не помню, говорила ли я Вам, но когда-то очень давно я обнаружила на интернете тексты некоего «Андрея Закревского» с главами о пастухах и свинопасах, и удивилась: кто это? Неужели это его первый текст? Потом Дмитрий Волчек по секрету сказал мне, что это был он с его «Кодексом гибели», а фамилия Закревский происходит от его высокорожденной бабушки. Скажите Левкину, пусть он пощадит воробьев.
Милая Рита,
а вот Вам про Бахтина!
Еще Бахтин отмечал невероятную важность скандала для интриги романов Достоевского. С одной стороны скандал привычно понимается как кризисная/критическая ситуация высвобождающая энергию социальных отношений, или же — извлекающая на свет латентные процесы нескончаемой и постоянной его стратификации — (расщепления и переустановления иерархической структуры, детерриториализия) которые сокрыты в манифестации желания стабильности, гомогенности. Бахтин говорил даже о катастрофе, которая по сути ничего не меняет, но только дает возможность нового начала…
Нельзя не учитывать, что скандал у Достоевского является также неким «обоюдозрячим» зеркалом, чья амалгамма или пусть точка отсчета находится по оси симметрии отражаемого. Голядкин и Голядкин. При таких условиях, если они будут приняты, совершенно невозможно говорить о «подлинном» Голядкине и его двойнике. И вообще проблема двойника становится нерелевантной. Однако в картине мира, представляемой Достоевским да и многиими другими двойничесво являет собою вторжение дьявольского, то есть некой множественности (у Гоголя), посягающей на уникальность Божественного творения. И так далее. 8-)
Милая Рита,
а вы куда пропали — не с водяным ли озерным сессия?
Не пропадайте! А семинар, а скандал? Не забудьте упомянуть, что досужие умы рассматривали скандал у Бахтина непосредственно как некую производную его карнавала, меняющего все социальные полюса. Впоследствие он как-то незаметно, тихой сапой вообще смылил со своего карнавала и «смеховой» функции. Обнимаю — атд. Когда кончаются саратовские страдания, т. е. учеба?
Пойду, может что украсть удастся в управлении культуры, может, велосипед какой или лодка бесхозная подвернутся под руку, всяко бывает.
Милая Рита,
непостижимым образом уместив свое тесное тело в надлежащем кресле — внезапная невралгия — тщусь возвратить строки вашего письма в память и отчасти в этом преуспеваю. Ваша бабушка на скейте выписывает бесшумные вензеля в эфире, — но что-то не видать у ней арфы, и, может быть, вы и правы: они мечут там фрисби, раскатывают на скейтах и mountain bikes и вовсе не думают о хоровом пении в кипарисовых садах.