Попаданцы
Шрифт:
— Он добрый, не зли его, если что скажет, лучше сделай.
Ная учила девочку, младше себя. А та грелась у печки и жевала кусок жареной оленины.
— А что сказал шаман? — Ная и сама, жертва этого старика.
Старик по местным понятиям, в эти времена до сорока доживают не все, а у шамана жизнь относительно комфортная, шкуры, мясо, женщины, всё его, надо только напугать племя как следует.
— Сказал, что племя ждут большие неприятности, если я откажусь.
— Гад! — зло бросила Ная.
Григорий проснулся и поднялся, откинув шкуру. У огня сидела девчонка, моложе
— Ешь, потом будем бояться, пока грейся и ешь, — успокоил он девочку.
Шаман на самом деле гадина, она же совсем маленькая, явно ничего ещё не началось, худая и почти голая. Обувь надо им придумать и поскорее, что-то говорило ему, что скоро начнутся неприятности. Сегодня он нажарил столько мяса, что не съесть и за неделю. Оказалось, что у него в запасе только этот день. Перед закатом к их дому заявился шаман с вождём и почти со всеми мужчинами.
— Отдай нам Маа! — Заорал шаман.
— Тебе мало взрослых женщин? Ты уже перекинулся на детей? — Григорий серьёзен, а убить может любого.
Для этого времени, он просто гигант и оружие у него такое, что проломить череп может легко.
— Убирайтесь отсюда, одевать надо лучше своих женщин, а тем более детей.
Они поняли не всё, но основное дошло. Поворчав и по возмущавшись, все разошлись. Ушёл и шаман, призывая все кары небесные на головы Грыша. Григорий посмотрел на детей, шкуры почти готовы, но они босые, а так далеко не уйти. Ладно, есть шкура медведя, отрезав лапы, он поставил детские ноги на шкуру и завернул вокруг, как это делали дикари, теперь проткнуть отверстия и увязать куском кишок.
Свежие гуси пригодились, кишки выдавили, немного подсушили на огне и завязали на ногах примитивную обувь. Теперь шкуры волков, сложив их пополам, он обернул девочек, подпоясав кожаными ремнями.
— Пока так, надеюсь, не замёрзнете, берём столько, сколько сможем унести, Ная берёт копьё, я своё оружие и мясо, сколько смогу. Уходим ночью, ближе к утру, пока все спят.
Теперь оставалось быстро собраться, упаковать это так, чтобы можно было нести и в путь. Он давно думал о таком пути да всё откладывал. Уходить будут по озеру, привязав поплавки и расчистив ото льда выход на незамёрзшую воду. Успеют за пару часов отойти достаточно. Не может быть, чтобы в других местах не было места для дома.
Мясо завернули в шкуру медведя, скатали подобие военной скатки, и Григорий надел это на себя. Ная несла гусей и своё копьё, а младшая несла инструменты в мешочке, который Он сшил давно из шкуры гусей.
— Уходим, мы и так опаздываем. — объявил он и спустился вниз.
Ладно, с дубинкой для Наи как-нибудь потом разберутся, сейчас надо спасаться самим. До озера дошли без приключений. Ночной лёд уже сковал воду у берега и пришлось долбить его, чтобы вывести на воду плот, на него погрузились все, прихватив припасённые брёвнышки и жерди. Едва вышли за камыши, как по берегу заметалась лисичка, она тявкала и скулила.
— Хочешь с нами? — он обернулся. — Прыгай и плыви сюда.
Умная животина, подумала и решила, что с людьми лучше. Прыгнула в воду и поплыла к плоту.
— Принимайте гостя, — улыбнулся он и девочки помогли
Григорий пока вязал поплавки по бокам, потом закрепил всё это на связках плота, разбил оставшийся лёд и пошёл по глади озера прочь от пещеры, в которой жили дикари. Озеро не маленькое, а на другой конец добраться совсем непросто. Но им-то что, взошло солнце, девочки не мёрзли, они закалённые, а в шкурах и вовсе тепло. Плыли они до полудня, пока шест не стал цепляться за дно.
— Тут и остановимся плот нас есть, построим дом и будем жить.
— Где? — не поняла Ная.
— Вот тут, на озере, это защитит нас от хищников и людей. Мне надо хорошенько подумать.
Берег без камыша, но деревьев хватает, есть ели, сосны и даже лиственницы. Забьют сваи и будут жить. Ага, раскатал губы, чем ты их забьёшь, тут надо несколько мужчин, а у него только пара детей. А если соорудить треногу из лиственниц и опустить их в воду, это будет хорошая основа для дома на воде. Проломив лёд, он развёл огонь, чем сильно удивил девочек. Палочка с круглым камнем и дощечка. Закрутив вокруг ремешки, он упёр её в дощечку и стал тянуть за ремешки, палочка стала вращаться, и скоро появился дымок, потом искры, а из них уже Григорий раздул огонь.
Оставив девчат на поддержании огня, он отправился рубить лиственницы. Три штуки, на это ушёл весь день, пришлось ночевать на берегу. Опасно, но Григорий немного вздремнул, а потом сидел у огня, отгоняя мелких хищников дротиками. Хватило накормить лисичку, а большего пока и не надо. У них мяса и без экономии на пару недель, а там что-нибудь добудут.
Утром стали устанавливать треногу. Не так это и просто, но Ная помогала, несмотря на живот. Хорошо, что он выбрал не очень толстые стволы. Удалось поставить и раздвинуть их довольно прилично. Теперь надо увязать треугольник, который станет основой пола и всего остального. Для этого пришлось свалить ель и вырубить три бревна. Их вязали еловыми же корнями с наружной стороны треноги. С учётом колебаний воды, он закрепил их на уровне груди.
Всё, день закончился и снова пришлось ночевать на берегу. А ночью прилетели гуси и Григорий решил поохотиться на них, оставив лисичку с детьми. Не успел он отплыть хорошенько, как лисичка подняла лай и пришлось возвращаться. Волки пытались напасть, а дети подожгли ветки и размахивали у них перед мордами. Всё живое боится огня, но волки не убегали. Это и решило их судьбу, ведь Григорий сразу метнул дротики, а потом пустил в ход копьё и топор. На этот раз самый настоящий кремневый.
Черепа он громил прекрасно, что он и доказал, убив троих. Оставшиеся два убежали, оставив людей в покое.
— Ну что, сами справитесь? Надо бы подстрелить пару гусей.
Животы волкам он уже вскрыл, и лисичка принялась поглощать самые лакомые куски. Гуси так и спали посреди озера, Григорий с тремя дротиками подплыл со стороны луны, прекрасно рассмотрев спящих гусей. Дротики полетели и пара гусей досталась ему в качестве награды. Подобрав их и дротик, он поплыл к берегу, а там мирно спали девочки, подкинув побольше дров в костёр. Лисичка же сидела на посту, основательно закусив волчьей печенью.