Попаданец Сашка
Шрифт:
Вельможа Черного Герцога, а солдаты служили именно ему, это выведали его два охранника, принесшие большой кувшин солдатам, отдыхающим от дежурства, в этот день так и не покинул постоялого двора. На следующий день только поздним утром тот вышел на улицу, сопровождаемый двумя солдатами. Шемел за ним не пошел, справедливо полагая, что знает, куда тот отправился. Через пару часов вельможа вернулся в хорошем настроении, что-то приказал офицеру, тот солдатам, и все во дворе закружилось, забегало. Местные слуги понесли большие кувшины в лагерь пленниц, те мыли головы, сушили волосы, укладывали или расчесывали их. Значит, готовятся к смотринам, догадался жрец.
После того как полуденная жара спала,
Ждать пришлось долго. Когда Шемел потерял последнее терпение, из открывшихся ворот вышли солдаты с офицером, вельможа и маленькая закутанная фигурка, несущая в руках сверток. Сердце жреца учащенно забилось. Неужели это она, принцесса Лоэрна? Эта новость должна пригодиться верховному жрецу, он поймет, насколько он, Шемел, проворен, и Гандин забудет об инциденте с отрубленной кистью руки. Обязательно забудет!
Проследив за возвращающимися до постоялого двора, жрец зашел и сам туда, но в свою комнату подниматься не стал, а непринужденно разместился в обеденном зале. Однако ни вельможа, ни офицер там так и не появились. Наложницы тоже не было видно, она была размещена в одной из комнат постоялого двора. Шемел понял это по усиленному караулу, поставленному около одной из дверей. Приказав своим охранникам спать лишь по очереди, жрец заснул.
Ранним утром его разбудили. Солдаты собирали лагерь, в комнатах, занятых людьми Герцога, сновали слуги – с закусками, напитками и кувшинами для омовения. В комнату вельможи провели пожилую толстую хаммийку. А она здесь зачем? Через полчаса Шемел понял, что ее наняли сопровождать невольницу, до сих пор закутанную с ног до головы в покрывало. Вскоре все вышли из постоялого двора, и процессия двинулась в сторону городского порта.
Жрец проследил за ними до конца и видел, как все садились на большой торговый корабль, который вскоре, подняв паруса, ушел в сторону Атлантиса. Шемел раздирался между желанием проследить за ними дальше и необходимостью выполнения задачи, поставленной перед ним верховным жрецом, – надо было искать остров. Как жаль, что здесь нет храма! Хаммийский храм Великого Ивхе располагался в нескольких днях пути от города. Немного поразмыслив, Шемел сел на камень близ причала и, достав все необходимое для письма, написал инструкцию для своего солдата. Все равно польза от него небольшая. Если случится стычка, то он со своей раненой и до сих пор не зажившей рукой будет не очень полезен. Пусть едет в храм Великого Ивхе и передаст важную информацию для верховного жреца. А он, Шемел, продолжит путь и поиски.
Отправив охранника с сообщением, жрец вернулся на постоялый двор и стал заводить знакомства с местными жителями. Хаммий в отличие от того рыбацкого городка оказался совсем не подозрительным до расспросов жреца. Если приезжий купец угощает да еще и обещает пару мелких монеток, то почему ему не рассказать о прибрежных водах?
Островки, известные всем, Шемела не интересовали, верховный жрец приказал ему найти остров, о котором никто не знает, а если и знают, то посещают редко. Но если об острове никто не знает, то кто ему о нем расскажет? Самому нанять галеру и пуститься неизвестно куда? Галеры в открытом
Шемел же проверять эти слухи намерения не имел, поэтому продолжал ходить по местным трактирам и угощать их обитателей, в первую очередь обращая внимание на моряков. Примерно через седмицу после отбытия того вельможи, имени которого он так и не узнал, в одном из трактиров невзрачный, почти беззубый мужичок рассказал жрецу одну интересную историю.
Есть якобы милях в двадцати от Хаммия остров, и остров не простой, не как обычные острова, а в виде подковы. Внутри подковы удобная бухта. Землица на острове хорошая, плодовых деревьев много, через весь островок ручеек течет с прохладной и чистой водой. Не остров, а рай. Но добраться туда трудно, галеры, не зная точного расстояния, пройдут мимо и потонут. Но, говорят, есть лоцман, который знает, как добраться до того острова. Если плыть не прямо, а немного в обход, то встретится целая цепь рифов, где подводных, а где и выступающих над поверхностью моря. Вот по ним и можно добраться до того острова. Главное – самому не пропороть днище галеры о рифы.
– И где же найти этого лоцмана?
– А уже нигде.
– Как это?
– Увел его Агрего.
– Это кто такой?
– Пират наш хаммийский. Душегуб, каких свет не видал. Но человек слова. Если что пообещал – выполнит.
– Так, значит, этот Агрего скрывается?
– Почему он должен скрываться?
– Ты же сказал, что он большой душегуб.
– Да, душегуб. Только пиратствует он у берегов Атлантиса, в Хаммие не балует. Зачем же ему здесь скрываться? Здесь он уважаемый человек, чистокровный хаммий! У него даже дом в центре города есть.
– Он там и живет?
– Когда не в море.
– А что, если этот Агрего не был бы чистокровным хаммийцем, его не уважали бы?
Собеседник Шемела скривился.
– Этих бастардов расплодилось…
Шемел вспомнил про мальчика, сына принцессы-наложницы. Интересно, какая его ждала судьба, если бы не этот обмен?
– А скажи, бастарды имеют те же права, что и дети от законных жен?
– Ха! Сын рабыни остается рабом.
– Даже если рабыня из знатных атлантиссок?
– Да хоть бы и так. Бастард – раб.
– И что с ними бывает, когда умирает господин, их отец?
– Девицы, что помоложе, идут в гарем старшему законному сыну. Остальных женщин продают служанками в дома победнее. Парней отправляют на рисовые поля. Мальчиков посильнее туда же, поменьше – холостят и слугами в дома Хаммия.
– То есть никто не оставляет потомства? Откуда же столько бастардов?
– Атлантис большой, оттуда постоянно привозят свежих рабынь.
На следующее утро Шемел, узнав точный адрес этого дома, уже стучался в его калитку. Окошко в калитке немного приоткрылось, и появилось волосатое лицо человека неопределенного возраста. Ему могло быть и тридцать, и пятьдесят лет.
– Милорд Агрего дома?
Волосатое лицо пыталось осмыслить сказанное жрецом, но это оказалось ему, видимо, не под силу, дверь открылась, а волосатый человек неопределенно махнул рукой в сторону дома.
Зайдя в дом, Шемел окликнул кого-нибудь, но ответа не было. Тогда он пошел по широкому коридору, отворяя подряд все двери. В одной из комнат, наконец, обнаружился человек. Смуглый и носатый, как и большинство хаммийцев, человек был одет в одежду слуги и что-то подметал в углу комнаты.