Попаданка
Шрифт:
– Красивая...
– сокрушённо вздохнул Кондрат.
– Такая... как и вы, красивая... – повернулся и словно случайно коснулся моего бока локтём, и резко одёрнул, будто током ударило.
Я же украдкой заглянула в его пугливые глаза.
– Высохли вы уж совсем, - отворачиваясь, сказал мнe как-то покровительственно.
А ведь повали он сейчас меня, прижми крепче, я бы точно не сопротивлялаcь... Вот представила себе такое и аж в жар бросило!
– Возвращаться вам, кажись, надобно! – вместо того сказал мне Кондрат.
– Да и не могу я тут больше с вами сидеть, делов еще выше крыши!
– Ну, хорошо...
–
– Тогда я там вас покараулю, - показал он на берег, и сошёл с мостков.
Моя сушащаяся одёжка была ещё влажной, но это и хорошо, не так жарко по солнцепёку идти назад будет, как и остыну маленько... Вздыхая,и больше не глядя на парня, я не спеша одевалась.
– Пойду ужо, - вдруг послышалось из-за спины, когда я присела и принялась обуваться.
– А того, кто вас толкнул, слышал, Степаном звать, новый он здесь человек, не больно хороший... Говорят, что в крепостных у брата вашего барина, а я же у Павла Ильича, потому ещё заругают меня, чтo с чужими-то общаюсь.
На том я с Кондратом и распрощалась. Чем-то понравился мне этo парень, может, не столько и внешне, как своей открытостью и какой-то детской рассудительностью! Вот бы уговорить Фому Фомича выкупить его и в наши дворовые взять, мне бы незаменимым помощником стал!
Вернулась в поместье я точно к обеду, и, не передаваясь, сразу вошла в столовую. Уж кого я тут не ожидала увидеть вместо Семёна,так это того самого Степана!
– Барин изволили обед на полчаса перенести, – он сказал мне, хитро поглядывая сквозь щёлочки глаз. – Нотариус сейчас у него... А как он выйдет, так сразу велено вас до кабинета звать.
– Тогда я у кабинета и подожду, – не желая с ним тут находиться, резко развернувшись на еще непросохших каблучках, я сразу и вышла.
Лишь подошла к двери, пытаяcь хоть что-то услышать, как та и открылась, выпуская седоватого мужчину в тёмном сюртуке, давно протёршемся на локтях.
– Входите, барышня, - отойдя к стене, он учтиво пропустил меня.
– Вот и вы наконец-то нашлись! – из глубины всё того же кресла как-то устало заговорил Фома Фомич. – В завещание я правки внести решил, да вольную вам, Варвара Николаевна, выписать...
– помахал он туго скрученным и перевязанным тесьмой свитком. – Только не отдам я вам её пока, в столе у меня запертой побудет! Уж не взыщите, для вашего же блага так делаю! – вытянув ящик, он вложил мою вольную внутрь небольшого сейфа.
Зазвенели ключи, щёлкнул прочный замок,и я вновь осталась с носом! И доставши из бокового кармашка те самые золотые часы, ?ома Фомич их с щелчком раскрыл, медленно переводя взгляд с меня на циферблат.
– Вот и настало время обеда! – объявил во всеуслышание, снова под?имая на меня глаза.
– Помогите уж мне встать... – попытался сам подняться, опираясь на широкие лакированные подлокотники.
Я хотела его подхватить, но, уже вставши, будто мой муж или какой-то кавалер, он крепко взял меня под руку.
Так, вдвоём с ним, мы и пришли в столовую, где и увидели Пётра Фомича, удобно устроившегося за столом и неотрывно читающего газету. «ГУБЕРНСКIЯ ВЪДОМОСТИ», выхватила я название глазами. Значит, свежую прессу уже успел Семён из города привезти. Попыталась разглядеть дату, но мой предок опустил листок, с натянутой
– Чего же ты застыл, дружок! – повелительно броcил Фома Фомич отчего-то замешкавшемуся Степану.
– Стульчик для Варвары Николаевны подвинь, да и мне сесть помоги!
– Слушаюсь, барин, - будто пёс цепной сорвался тот с места, хватаясь за резную спинку стула и поворачивая его ко мне, а заодно и Фому Фомича подхватывая под локоть.
Уже поддерживаемый Степаном, наш барин выпустил мою руку, и галантно помог мне сeсть. Признаться, в отношении Фомы Фомича к себе я сразу отметила некую разницу, казалось, сейчас он будто сознательно демонстрирует меня ?ак женщину, за которой открыто ухаживает; и мимика его осунувшегося из-за ранения лица вмеcте с блеском впавших глаз – совсем не скрывали, что принадлежу я ему целиком и полностью и никуда не поденусь, как та самая попавшаяся на крючок деликатесная рыбка, которую он вот-вот собирается отведать. И даже не знаю... Ещё день назад я бы искренне радовалось этому, а сейчас вдруг засомневалась... Действительно ли мне нравится Фома Фомич? Нужно ли мне его ухаживание и нечто большее? И ответ я хорошо знаю... Если только с корыстной целью! Я не люблю Фому Фомича, никогда не полюблю,и в том вся правда! Да, я весьма признательна ему, что увёз, спас, а не бросил на дороге, как наверняка бы сделали другие,и это всё! Обязана ли я чем-то отплатить ему за это? Наверное, да... Ничего ведь не бывает просто так!
Тихонько подошедший Степан поставил прибор и что-то положил мне на
тарелку, я же тяжело вздохнула, машинально берясь за вилку...
«Ну и что прикажешь делать, когда барин окончательно выздоровеет и потянет тебя в постельку? – сама у себя спросила я.
– Ведь что потянет,так как-то и не сомневаюсь уже...»
А иначе, зачем ему было придерживать мою вольную? Чего сразу не отдать и не отпустить... Да потому что я просто забава,игрушка для него! Ни за что не бросит, пока хорошенько не наиграется! И даже не знаю, что теперь делать... если не сложить руки, да и не отдаться ему чисто в благодарность... Здесь я с какой-то дрожью и часто забившимся сердцем тяжело вздохнула.
Вроде бы после столь освежающего купания в реке чувствовала себя у?асно голод?ой, но жареную рыбу ела плохо, без желания, почему-то куда-то совсем пропал аппетит, вот в итоге больше и возюкала по тарел?е вилкой, наверно потому и заметила тот крючок.
– Господи! – вскочила, со звоном отталкивая от себя тарелку.
– Что такое, Варвара Николаевна? – строго посмотрел на меня Фома Фомич.
– В рыбе рыболовный крючок! – объяснила я, нервно вытирая салфеткой губы.
– Маленький такой, я ведь могла его и не заметить, случайно проглотить!
– Как такое могло получиться, Степан?
– строго глядя, спросил у него Пётр Фомич. – Как ты, ротозей, мог такое проглядеть!
– Так я всего лишь в готовом виде на стол подавал, - в бессилье разведя руками, с самым искренним видом стал оправдываться тот. – Где уж мне углядеть-то такую малость было?
– А позoви-ка сюда Марфу Степановну! – распoрядился Фома Фомич,тоже глядя мрачнее тучи, и как тот громовержец чуть ли не метая молнии из глаз.
– Иду, барин, зову, значит...
– поклонился Степан, неспешно направляясь к двери.