Попала!
Шрифт:
Подперла щеку кулаком и задумалась о дрезине — а что будет, если соединить два колеса хордой? Вроде у паровозов именно так? Какие паровозы, когда я не знаю, что там с Арвисом? Сколько времени уже прошло? — не знаю. Но, наверное, пока меньше двух часов. Может, начать считать? Не хочу. В итоге, уговаривая себя, что делаю это для успокоения, занялась тем, что было приятнее всего — стала вспоминать, как утром проснулась под его рукой. Как было тепло, хорошо, надежно…
— Мариэ? Мариэ? Ты где?
Вроде его
— Ушшебная шаст…
Ага! Вот теперь ясно.
— Арвис? Где ты? Я тут, но ничего не вижу.
— Спускайся, я не могу помочь.
Голос слабый. Ранен? Ой, тогда надо быстрее… Задом наперед сползла с карниза, волоча за собой корзину. Вроде тут не очень высоко? Свесила ноги и соскользнула вниз. И чуть не упала на него.
— Ты ранен?
— Да. Не просто… В плечо попал кинжал с ядом. Высосать надо. У тебя рот целый? Ранок нет?
Говорит с присвистом. А ранок у меня вроде нет. Помню, наглоталась воды, пока ныряла, так нигде не щипало.
— Нет ранок. Показывай где, я не вижу.
Он поймал мою руку и положил сзади на липкое от крови плечо. Бр-р! Чувствую себя вампиром Бреда Стокера. Но, похоже, надо спешить. Присев на корточки, зажмурилась: «Кровь — это не противно, не противно…» — и длинными движениями языка нащупала рану. И присосалась, как пиявка, втягивая щеки и стараясь подавить рвотные спазмы. Набрав крови в рот, сплевывала в сторону. И присасывалась снова. И долго так делать? Пока сама вампиром не стану, и глазки голубым в темноте светиться не начнут?
Но что-то в ране было. Первые порции явно горчили. А сейчас просто медно-соленый вкус. Будем считать, что польза есть. Эх, в третий раз его крови наглоталась… к чему бы это?
Наконец Арвис меня остановил.
— Спасибо, Мариэ, хватит. У самой в глазах не двоится?
Чему тут двоиться, если вокруг темнота — глаз выколи? Совсем больной, что ли? Хотя вроде не так уж и темно… Вот тут стена, а там — поворот…
— Арвис, ты как? Еще раны есть? Сколько их было?
— Опять четверо. Хорошо, у них факелов не было, а я эти пещеры знаю, как ты свою кухню, — мы с братом здесь часто играли в детстве.
Насчет кухни он мне польстил. Я до сих пор регулярно наталкивалась на сюрпризы-заначки, оставленные хозяйственной экономкой К-2. Вот вчера, допустим, обнаружила в дальнем углу шкафа на верхней полке целую банку синего порошка непонятного назначения. И теперь гадала — то ли это синька для белья, то ли какая приправа, то ли отрава для мышей.
Ладно, если хихикаю, значит, уже не истерю. Надо бы его на свет вывести, посмотреть, есть ли еще раны.
— Арвис, нам можно выходить?
— Да… думаю, можно.
Мне пришлось подпереть его своим плечом. Я волокла корзинку и Арвиса, а он тащил свой меч. Пока вышли, подбила вторую щиколотку о выступающий камень и споткнулась
Сунула ему в руки флягу со сладким чаем:
— Пей!
А сама стала драть на полосы нижнюю рубаху — на бинты сгодится. Ткань попалась крепкая. Отняла у Арвиса меч, надрезала им. Тот, подняв бровь, смотрел на мою активность. Перевязав, насколько хватило таланта, поинтересовалась:
— Ты как?
— Жить буду. И твой вид сильно бодрит.
Мой вид? Он о чем? Оглядела себя и поперхнулась. Упс! Руки в крови, морда, наверное, тоже бурая. Ноги босые, грязно-бито-царапаные. Штаны, оказывается, наизнанку. На плечи плащом наброшена юбка платья, из-под которой торчит голая грудь. Ну да. Такое зрелище должно стимулировать настоящего мужчину. Знатно погуляли, ага.
Запахнула юбку. Арвис разочарованно вздохнул.
— Я могу подойти к воде? Или это опасно?
Сейчас нас, сидящих у входа в пещеру, сверху не видно. Но если выйду на пляж, буду как на ладони.
— Не стоит. Потерпи до ручья. Мне уже лучше. Сейчас пойдем. И, Мариэ…
— Что?
— Ты высосала яд. Если что и проглотила, через пищевод он не действует, не волнуйся. А вот то, что ты попробовала мою кровь в третий раз…
— Вампиром стану? Или козленочком? — мрачно осведомилась я.
— Почему козленочком? — захлопал глазами парень. — И что такое вампир?
— На, съешь бутерброд, — вздохнула я, протягивая снедь. — Про вампиров дома расскажу. А ты мне объяснишь, что за засада с твоей кровью. И, да, неужели у тебя, маэллта, нет телохранителей?
— Раньше надобности не было, — вздохнул Арвис. — Да и не люблю я этого.
— А в кого стреляли? Мне показалось, в меня первую.
— Возможно. Ты дернулась и завопила. Вот стрелок и сорвался…
Выходит, та блоха нам жизни спасла?
До ручья мы ползли почти час. Сложнее всего был подъем на обрыв — Арвиса шатало, и я, насколько могла, старалась страховать его, подпирая снизу. А сейчас мы приводили себя в порядок, сидя под соснами.
— Что будет, если тебя убьют, а брат пропадет? — поинтересовалась я, нахлобучивая на голову шаровары.
— Для Аризенты ничего хорошего, — отозвался Арвис, пытающийся расчесать волосы пятерней левой руки. Расческу я, увы, забыла дома. Вздохнув, пересела к нему за спину и стала помогать. Приятно. Густые, мягкие… Это мои после соленой воды и пещерной грязи как воронье гнездо.