Попала!
Шрифт:
— Дурак! Сказал, прикрой ковром, а не удуши! За мертвую ничего не дадут!
— Да живая! Вон теплая еще. И вроде шевельнулась.
Голоса замолчали. Чем-то мне не понравилась эта тишина.
— Кормить ее будем?
— А зачем? Пару дней протянет и так.
— А поить? Наверное ж, надо. А то совсем дохлая…
Голоса снова смолкли, судя по шагам, пришел кто-то еще.
— Так. Вирас, ты лошадей пустил пастись? — Похоже, Лириад тут был главным.
— Пустил. Думаем, девку-то напоить надо, а то она совсем тряпкой висела, как из кареты вынимали.
— Ну, ее здоровье —
Шанса справиться одной с тремя распаленными мужиками у меня не было никакого. Но я честно попыталась — терять мне было уже нечего. И, как только развязали руки и ноги, попробовала пустить в ход ногти и начать брыкаться. Кажется, рожу я кому-то разодрала. Бить меня стали так, что я чуть снова не потеряла сознание.
Но момент я не упустила. Знала, что, когда они увидят под одеждой конструкцию «железные трусы девы Мериэн», наступит короткий миг замешательства. Так и вышло. Тот, кто держал мне голову, отпустил руки, чтобы посмотреть, отчего так ахнули его подельники. И не успел перехватить слетевшее ведро, когда я забилась пойманной рыбой, отчаянно мотая головой. Мне хватило времени, чтобы испустить отчаянный ментальный вопль: «Арвис! Меня похитили и везут в Талисию! Их трое! Помоги!» — прежде чем жестяную дрянь нахлобучили снова. Судя по ощущениям, только железо на мне и осталось — ведро на голове, пояс девственности на заду.
— Вот тварь! — Я получила очередной пинок по ребрам.
— Это маэллт на нее нацепил, чтоб не гуляла? — Голос казался разочарованным.
— Я для нее был не хорош… — задумчиво протянул Лириад. — А как вы смотрите на то, чтоб наши имена на ней вырезать? Если и выживет — век помнить будет!
Я поняла — эта зеленоглазая тварь не отступит. Изуродует, получая от каждого мгновения моей боли удовольствие. Так не дала, получит свое эдак. Но как же я была настолько слепа? И, похоже, не будет даже отсрочки, пока они поужинают — рядом со мной послышался металлический лязг. Следом хриплый вскрик. И еще один. А потом проклятье Лириада и какое-то бульканье. А затем с меня стянули ведро, и я увидела окровавленное лицо Арвиса с пылающими голубыми глазами. Кровь текла из носа и из рассеченного лба.
— Мариэ… жива! Что эти сволочи с тобой сделали?!
Уронил окровавленный меч на траву и попытался развязать кляп. Пальцы не слушались. Сообразив что-то, вынул из-за пазухи кинжал и аккуратно, не поранив, разрезал веревку, удерживающую тряпку во рту. Я попыталась ее выплюнуть — не смогла. Во рту — Сахара, челюсть свело. Руки не слушались тоже. Арвис подцепил комок, забивший мне рот, пальцами, вынул и отбросил в сторону.
Какое счастье, оказывается, когда можно нормально вздохнуть и закрыть рот! Углы рта драло так, что я всерьез испугалась, что, заглянув завтра в зеркало, увижу в нем Человека, Который Смеется. И Арвис так встревоженно смотрит… Ой, я ж еще вообще ничего не сказала! Попробовала выговорить «Арвис», но вместо этого захрипела, напугав своего спасителя еще больше. Тот, кажется,
— Тебе пить не давали, да? Мариэ, не смотри туда! — И, помогая мне подняться на ноги, одновременно закрыл собой что-то на траве. Я пошатнулась, еле устояла, а потом пихнула его — нет, я хочу видеть то, что с ними стало! Увидела. Отдельно лежащую на траве голову Лириада с дыркой трахеи в окровавленном обрубке шеи… и согнулась в сухом рвотном спазме, отхаркиваясь желчью.
— Мариэ! Пошли отсюда…
— В туалет хочу! — еле слышно прокаркала я. Ужас произошедшего физиологических подробностей не отменял. Вот только как я буду это делать с железной полосой поперек всего? А не сделаю — лопну.
— Ключ где? — понятливо поинтересовался Арвис.
— Дома, — мрачно прохрипела я. — Сирус жив?
— Сильно ранен, но жив. Он кинжал в бок получил. Пару недель проваляется в постели.
Я облегченно вздохнула. Мысль о том, что парня убили из-за меня, была невыносима.
Мы дошли до деревьев. Я оттолкнула Арвиса:
— Отвернись!
Тот послушно отошел на несколько шагов и повернулся спиной. Потом, чувствуя мою заминку, бросил:
— Поищу тебе одежду, — и пошел назад, на поляну.
Вот никогда больше не стану экономить время на качестве! Но кто же знал, что меня похитят прямо в этой конструкции? Хотя, если бы без нее, было б куда хуже… Ужас!
Вернулся Арвис.
— Извини, твою одежду они порвали в клочья. Злились, наверное. Есть куртка и почти чистые штаны. Лучше, чем ничего.
Я прервала его:
— Арвис, если они тут встали на ночлег, рядом должна быть вода. Хочу туда. Помоги дойти?
Он меня отнес. Причем ему было, похоже, глубоко наплевать, что его самого шатало, что я была перемазана в крови и черт-те в чем, что от меня несло страхом, потом, желчью и кровью. Кажется, он видел что-то совсем другое.
На берегу он посадил меня на траву. Разделся, снова подхватил на руки и занес в речку по пояс. Я отмыла в чистой воде ладони, лицо, а потом прополоскала рот и стала пить. И выпила б, наверное, ведро, если бы не вспомнила, что мой зад все еще украшен оригинальной металлоконструкцией и что если я не хочу снова вставать в позу «борец сумо, лезущий боком на дерево», стоит поумерить аппетиты. Поэтому, утолив жажду, просто начала мыться. Голову не мочила — мыть нечем, а сохнуть негде. Попутно вымыла лицо и грудь Арвису, который осторожно поддерживал меня, не давая упасть.
— У них есть карета и где-то рядом пасутся лошади, — сообщила я, пока мы выбирались на берег.
— А где мы, ты знаешь?
— Ехали к границе Талисии. Вроде путь два дня длиной. Больше ничего не знаю, — зябко пожала плечами.
— Значит, к югу от Риоллеи… — задумался Арвис. — Пешком не дойдем. Надо ехать. Выбирай — либо ты в карете, я вместо кучера, либо оба верхом.
— В этой штуке верхом не сесть, все отшибешь, — вздохнула я. — Только боком. Так что карета.
Если б мы не видели в темноте, не справились бы. Хотя справлялся Арвис. Меня хватило только на то, чтобы держать под уздцы очередную пойманную им лошадь. Причем кто кого еще держал — я коняку или она меня, — вопрос спорный.