Поперека
Шрифт:
Она обиделась. Она, видимо, прежде чем прийти, серьезно подумала. У нее и любимое выражение было всегда: мне надо подумать... Так вот, подумав и придя, она, кажется, недоумевала, почему же Поперека не радуется ее приходу, не благодарит, на коленях не стоит?
– Странно, – только и пробормотала Соня. – Очень даже странно с твоей стороны. Я для тебя теперь совсем чужая?
“А кто же ты”, – хотел резануть Петр Платонович, и вдруг ему стало неловко. Он никогда женщинам не мстил, с женщинами не позволял себе быть хамом.
Только раз ее обидел при
– Станцуй и со мной... – он смутился. Это было бы ужасно смешно. Impossible. И он, оскалясь, буркнул. – Дома, дома, в темноте... чтобы никто не видел...
А ей так хотелось пройтись с ним перед всеми по паркету актового зала. Смертельно обиделась, насупилась, как карась.
Точно, как сегодня. И Поперека, пожалев ее, что ли, не долго думая, обхватил пышную, жаркую, и понес к постели – она же для этого пришла? Впрочем, она не сопротивлялась... только когда уже были нагие, вместе, замурлыкала, как в девичестве.
– Зачем ты меня бросил? Я бы тебе помогала... я этих людей хорошо знаю, я бы советы давала...
Как ей объяснить, что ЭТИХ ЛЮДЕЙ она узнала уже позже. И кажется, сообразив это, принялась шептать ему в волосатую грудь:
– Но я тебе буду, буду помогать... ты такой горячий... неосторожный... Мы ведь оба с тобой патриоты? Ведь ты патриот? Ты как Гарибальди...
– Гори-балда?
– Перестань паясничать!
– Это вы паясничаете над паюсной икрой... ладно, прости...
...Когда она ушла, Петр Платонович, морщась, открыл окно нараспашку – чтобы выветрился запах ее дурманных духов.
Телефон долго молчал. Но вечером, когда по телевизору показали документальные кадры, снятые вчера на секретной территории Рабиным, грянули звонки. И Поперека с мстительной усмешкой, почти равнодушно поднимал трубку.
– Да-с?
Были люди, которые его упрекали за эту детскую опасную шалость. Были те, кто хохоча, кричали: молодец! Люся восторженно визжала в трубку, декламируя сочиненные ею стишки:
– В вашу атомную ГЭС Поперека наш залез!
Сын позвонил:
– Ты, папа, глупый. Ты никогда и депутатом не будешь. – Но не верит Петр Платонович, что сын говорит это всерьез – насчет глупости. Сложный мальчик. Может быть, даже восхищается.
И уже поздно вечером в трубке задышала Соня. По мере того, как она говорила, ее голос менялся – становился то жестким, комсомольским, звеняще-стальным, то дрожал и слабел.
– Как ты мог?.. Запомни... я к тебе не приходила... Ты – чужой, ты всю жизнь поперек... Ты враг! Ты хуже врага, потому что ты наш... Ты никого не любишь... ты над всеми смеешься... Я к тебе не приходила... прощай.
11.
В
Утром во вторник вышел номер “Дочери правды”, где огромными буквами по первой полосе шли строки: ПОПЕРЕКА ХУЖЕ ШПИОНА!
Напечатали и фотографию, сделанную, видимо, с экрана телевизора: у бетонной стены – некий груз с проводами и часовым механизмом.
А в большой областной газете “Красносибирская звезда” об инциденте в Атомном городе появились всего семь строчек: “Как сообщает наш корреспондент, известный физик-эколог Поперека П.П., в прошлую субботу с целью проверить уровень охраны Красносибирска-99, прошел в секретную зону через лес возле с.Батьки и оставил возле “мокрого хранилища” ОЯТ муляж бомбы”.
Петр Платонович ожидал чего угодно: что его вызовут куда-нибудь, в ФСБ или прокуратуру, или прямо в лаборатории арестуют, но его не трогали. Телефон разрывался от звонков, и сотовый, если включить, тут же начинал мурлыкать, как Соня в юные годы, но звонили в основном доброжелательно расположенные к нему люди – врачи из группы “Зеленый крест”, молодежь из независимого экологического движения. Но кто-то проорал в трубку и такие слова:
– Тебя ЦРУ за сколько купило, падла?! Ты, курва, может, нарочно отвлекаешь, пока твои кореша настоящую бомбу подложат?..
По городу пронесся слух, что помимо муляжа Поперека оставил, но не заснял, конечно, на видеопленку настоящую мину – она была брошена через забор на территорию хранилища. И будто бы не взорвалась лишь потому, что ударилась о кирпич и детонатор отлетел...
Наталья позвонила:
– Петя. Я что хотела сказать. Ложись ко мне... я имею в виду – палату ВИП. Пусть думают: у тебя горячка... не тронут...
– Что?! Думаешь, я их боюсь?!.
– А если и решат, что испугался, – спокойно продолжала врач, – тем более перестанут ожидать от тебя очередных шалостей. Хватит же, Петя! Квиты. Они тебя – ты их.
Своим звонком она застала его в лаборатории. Был четверг. Нужно было работать, работать. Удовлетворенный тем, что он доказал городу, что не помер, и хоронить его рано, Поперека дописывал статью для женевского журнала. Мы вас, гады, на чистую воду выведем. Вы думаете, нас можно втихаря добивать сбросами в реку... Война Минатому!
Решил сделать краткий перерыв, попил кофе с Анатолием Рабиным и Васей Братушкиным и подключился к сети Интернета. Надо посмотреть почту.
Итак, скопилось три письма. Качаем! Откуда же они? Ого! GUR@yahoo.com... От Жоры Гурьянова из Штатов! Да целых два от него! Давно он не писал... аж с весны. Но первым по порядку поступления засвечивается письмо из Института им. Вернадского: последние пробы лаборатории проф. Попреки П.П. показали большой процент урановых, подробности письмом. Надо полагать, нептунием и кюрием дело не ограничилось?! Что же за ЧП произошло некогда на реакторе и когда именно?