Попытка № 13

Семёнов Константин Юлианович

— Ну что вы! Какие могут быть сомнения! У нас прекрасные воспитательницы, замечательная заведующая!

— Да, но…

— Никаких но! Вы и сами не заметите, как пролетит этот месяц! Кстати, и сами немного отдохнёте. Вам это не помешает, моя дорогая.

— А я слышала, — худенькая не заметила подначку, — что несколько лет назад был случай. Поехали вот так же на море. И что вы думаете? Воспитательницы молоденькие девочки, а там мужчины все такие горячие. Ну, вы понимаете.…В общем, дети оказались

почти без присмотра. Вернулись все грязные, исхудавшие, а некоторые даже с голодным поносом.

Женя много что мог рассказать про этот случай, но решил благоразумно промолчать. Брат застегнул, наконец, пуговицы и теперь удивлённо разглядывал носки, делая вид, что совершенно не представляет, на какую часть тела их следует надевать.

— Да я тоже что-то такое слышала, — отмахнулась полная, — но не всему следует верить. Это всё завистники! Я уверена, дорогая, что в будущем все садики будут выезжать на всё лето к морю. И детям полезно и родителям удобно!

— В будусем садики никуда ездить ни будут, — вступил в разговор пятилетний карапуз в очках. — В будусем возластёт немо-ти-ви-ло-вання плеступность.

— Петя, не говори ерунду, — с видимой строгостью произнесла худенькая. Однако в голосе её слышалась гордость за сына, оперирующего такими понятиями.

— Никакая мамоська, это не елунда! А есё у всех будут такие маленькие телефонсики, дазе у ребятисек. В калмасках.

— Ой, ну и выдумщик он у вас, — засмеялась полная. — Это что же, за каждым провода будут волочиться? А розетки где бу…

Что-то оглушительно бабахнуло, тихонько зазвенели стёкла. Женщины испуганно замолчали, малолетний прорицатель нахмурился, брат мгновенно напялил носки.

— Граждане, сохраняйте спокойствие! — возник из ниоткуда знакомый голос. — Для паники нет никаких причин! Хулиганами был взорван памятник основателю города генералу Ермолову. Ситуация полностью под контролем! Без паники! Спокойствие, только спокойствие!

Сон № 4. Песня лети, песня лети…

Пустынно и неуютно пространство перед Советом Министром. Только по краю широкого тротуара росли небольшие деревца, и летом солнце простреливало этот квартал насквозь, накаляя его, как сковородку. Женя прозвал это место «Через Солнечную сторону», [2] по названию одного из фантастических рассказов.

Впрочем, сейчас ранняя весна, и лучи заходящего солнца даже приятны. На Жене модный плащ болонья, коричневый костюм и белая рубашка с тонким, в тон костюму галстуку. Почти как у «Биттлз».

2

Речь идёт о рассказе «Через Солнечную сторону» Алана Нурса.

Женя дошёл до угла Совета Министров и вместо того чтоб переходить дорогу, свернул налево. Нет уж дудки! Пусть дураки здесь переходят. Проспект перед узким мостом делал резкий поворот налево, и почти сразу же — направо. В результате здесь постоянно скапливались машины, особенно если шел длинный «Икарус», с трудом вписывающийся

в поворот. Когда уже только новый мост построят? Сколько лет обещают! Вместо того, чтоб прыгать между машинами, Женя прошёл мимо Министерства Финансов, Горисполкома и спокойно перешёл совершенно пустую дорогу — в эту сторону машины почти не ездили — возле «Детского Мира».

Когда-то здесь был «Гастроном», и одна из его витрин собирала толпы людей. Там сидел толстый мохнатый медвежонок и пил сок из большого стакана. Впрочем, многие считали, что это было вино. Механическими движениями робота, игрушка запрокидывала голову, и красная жидкость из бокала постепенно исчезала. Затем медвежонок подмигивал, опускал бокал, и он сам собой вновь наполнялся соком, или — вином. Медвежонок вновь запрокидывал голову, и всё повторялось сначала. Дети восторженно вопили, взрослые завистливо облизывали губы.

Рядом с входом в сквер имени поэта М.Ю. Лермонтова, который, как известно, очень любил Кавказ и даже воевал здесь, собралась небольшая кучка людей. Все разговаривали по очереди, как в школьном спектакле и до невозможности вежливо.

— Улица Дагестанская пересекает проспект Орджоникидзе, любезный, — говорил интеллигентного вида старик в фетровой шляпе, — это каждому известно.

— Да, что вы говорите! — не соглашалась женщина с авоськой. — Где Дагестанская, а где проспект? Дагестанская идёт к Консервному заводу.

— Ва, что ты такое говоришь? — возмущался пожилой чеченец в каркулевой папахе, на которую был надет страшный дефицит — полиэтиленовый пакет. — Дагестанская вообще в Черноречье. Раньше она называлась Алхан — Юртовская, и это было правильно!

Женя подивился такому дремучему невежеству земляков, подождал разъяснений, но голос молчал. Ну и фиг с ним! Не очень-то и нужно!

Женя быстрым шагом двинулся к мосту, но тут его внимание привлекла афиша рядом с киоском на противоположной стороне улицы. В этом киоске продавали билеты в театр и на концерты, а на афише могло быть вообще всё что угодно. Что там было сейчас, отсюда разглядеть не удавалось, но рядом стояла корова, усиленно махала хвостом и смотрела прямо на Женю. Как назло, в автомобильном потоке не было ни малейшего просвета. Ладно, посмотрим на обратном пути.

Корова возмущённо взревела и уронила на асфальт лепешку, величиной с небольшую сковородку.

У дверей в гостиницу «Чайка» было многолюдно, рядом стоял милицейский газик. Жене ещё было рановато ходить по ресторанам, но именно там он и оказался, причём совершенно непонятным образом. Сон всё-таки!

Ресторан гудел. Играла музыка, в полутёмном воздухе плавали клубы табачного дыма, слышался стук ножей и вилок, звон бокалов и чавканье веселящейся публики.