Пора по бабам
Шрифт:
– Оленька, пойдемте, я вас провожу, мы можем вместе забрать машину со стоянки, и я довезу вас куда хотите! – по-джентльменски вскочил он, но суровая рука супруги опрокинула его на место.
– Сиди, любимый. Я сама провожу. До двери.
Клавдия выпроводила гостью, а в комнату уже торопилась матушка:
– Акаша, мы купили шприцов, как ты просил. А Петр Антонович урвал себе собачий пояс. Это ничего, что он потратился, ведь правда? Ты же все равно денежку из Клавиных карманов выцарапал.
– Мамаша! – появилась в дверях Клавдия. – Вы купили совершенно ненужную вещь!
Акакий Игоревич не стал дожидаться, когда по поводу его личности начнут высказываться все, быстренько влез в ботинки и поспешил за машиной. А еще он надеялся встретить на остановке Оленьку и все же довезти ее до дома.
– Не задерживайся, – будто читала мысли мужа Клавдия. – Не забывай – нас ждет Ирина!
– Клавочка, вы уезжаете? – высунул из своей комнаты кислую физиономию Петр Антонович. – А я купил абсолютно новую кассету «Русские частушки». Клавочка, я бы ее включил, а вы бы нам исполнили танец живота!.. Катерина, не ершись! Просто у меня уже давненько не случалось развлечений! А сердце требует не только хлеба, но и зрелищ, да!
Катерина Михайловна похлопала ртом, а потом отчего-то решительно заявила:
– Клавдия! Мы едем с вами!
– Мамаша! Мы в больницу, к Ирине, – вытаращилась изумленная Клавдия.
– Ну и что?! Петр Антонович прав! В кино мы не ходим, театры не посещаем, ну уж в больницу-то к родственнице мы имеем право? Не смотреть же в самом деле, как ты станешь пузом дергать! Должны же у нас быть хоть какие-то развлечения! Петр, надень тот бежевый галстук, он совершенно идеально подходит к твоей толстовке!
Вообще-то галстук изначально был черным, но после того, как Катерина Михайловна в хозяйственном порыве сунула его в таз с отбеливателем, вещь кардинально изменилась. И совсем не в лучшую сторону, однако Катерина Михайловна упрямо затягивала на шее супруга именно его. Да, честно сказать, с галстуком ли, без галстука, Клавдии было все равно – ехать с родственниками она не хотела. Никак нельзя было допустить, чтобы они слышали про какие-то там адреса, которые Ирина должна была сегодня припомнить. Это просто удивительно, что Катерина Михайловна еще не погрузилась в расследование с головой, вероятно, с приобретением мужа утратила тягу к экстриму.
– Мамаша… – начала было Клавдия, но та уже примеряла на себя какой-то неземной красоты платье с воланами во всю грудь.
К Ирине они заявились с пышным эскортом. За Петром Антоновичем с жиденьким букетом уцененных гвоздик в руке (Катерина Михайловна вспомнила, что женщинам надо дарить цветы не только на Восьмое марта), чуть подскакивая на высоких каблуках, передвигалась Катерина Михайловна – вся в воланах поверх норкового воротничка, яркая, как подарочная канарейка. За ними плелась унылая Клавдия, а шествие замыкал Акакий. Он был безрадостен. Еще вчера Ирина вручила ему на продукты хорошую сумму денег, а он и забыл про эти самые продукты. Да и денег осталось не так много.
– Ого! А вы всю родню привезли, – от неожиданности
Сегодня снова должен был прийти Макс, и ей совсем не хотелось, чтобы ее молоденького дружка разглядывало все семейство Распузонов.
– Чего это ты, милочка, упрятала себя в такое убогое заведение? – презрительно поджимала губы Катерина Михайловна, упорно поправляя воланы. – Здесь даже нет сада! Даже фасад какой-то безрадостный!
– Ой, ну что вы! – замахала руками Ирина. – Здесь совершенно чудесно! У меня отдельная палата, большой телевизор, холодильник, душ, ковры на полу и даже кондиционер! И в любой момент к твоим услугам дипломированная медсестра. А утром – омолаживающие процедуры! Вот вы сюда посмотрите, вот сюда – видите? Не видите? И я не вижу! А еще недавно здесь у меня была огромная гусиная лапка! Прямо-таки глубочайшая морщина!
Катерина Михайловна недоверчиво пялилась на лицо родственницы, а чтобы было удобнее смотреть, даже водрузила на нос очки.
– Ирочка, мы к тебе ненадолго… – начала было Клавдия, но свекровушка просто лезла в рот собеседнице. – Мамаша! Идите вон тот проспект прочитайте! Там говорится об этих самых гусиных лапках!
– Клавочка, там только о птичьем гриппе!
– Да какая вам разница? И потом, на вашего мужа уже давненько поглядывает вон та старушка! И глаза у нее при этом очень похотливые! Проследите за супругом.
С трудом отослав свекровь подальше, Клавдия скороговоркой затарахтела:
– Ну как? Лиля звонила? Не объявлялась?
– Не-а, – отвечала Ирина. – Я уж ей сама звонила, звонила… Ты знаешь, Клавочка, я даже уже начинаю волноваться!
Клавдия фыркнула, она-то волноваться начала с того момента, как Лиля пропала. Не могла она просто так уехать, что-то с ней не то.
– Слушай, а у Лили никого в роду ненормальных не было? – вдруг мелькнула у Клавдии мысль. – Ну, знаешь, бывает, что у девочки мать психически нездорова или отец, а потом и у дочери изъянчик неожиданно проявляется. Причем в самый неподходящий момент.
Ирина задумалась.
– Да нет… – с сомнением протянула она. – Мать у нее… Ты чо, Клава, совсем?! Это я, что ли, ненормальная?! И отец у нее никакой не псих! Он хороший был, только пил как сволочь. Алкаш потомственный. Его отец от пьянки сгорел, и мать от белой горячки, я ж говорю – алкаши! Но дураками не были. Нет, у Лили совершенно замечательная наследственность. И ведь, главное, она еще меня подозревает!
– Ладно, не кипятись, так всегда спрашивают: нет ли в роду умалишенных, не болели ли ветрянкой…
– Ой, – ухватилась за щеки Ирина. – А Лиля как раз ветрянкой и болела! Это что – сильно влияет на следствие?
Гордо держа спинку, к ним уже приближалась Катерина Михайловна.
– Ирина, говори давай адреса Лилиных одноклассников! – заторопила Клавдия.
– Да откуда эти адреса? – с отчаяньем рылась в кармане Ирина. – Я вот тут… Акакий Игоревич! Возьмите пятьдесят рублей, сводите старичков в буфет! Он на первом этаже, вон там. Катерина Михайловна, у нас замечательный буфет!
Спровадив стариков еще на несколько минут, Ирина уже спокойнее заговорила: