Пора предательства
Шрифт:
Через миг все трое уже жались друг к другу в защищенном закутке, вытягивая шеи, чтобы посмотреть вниз, на нового врага. На красновато-коричневой площадке под стенами военачальники старого герцога Северина поднимали мечи, призывая войска к тишине. И как же многочисленно было это войско! Дьюранд никогда не видел столько воинов сразу. Шлемы и обнаженные клинки сверкали, точно волны торжественно зловещего океана. А маленькое укрытие Берхарда находилось как раз там, куда должен был прийтись первый удар.
Дьюранд
— Лучше мне и не говорить тебе, что я думаю, — выдохнул Ламорик. — Не то ты опять пойдешь меня за ворот трепать.
— Только не сейчас, — возразил Дьюранд. Однако произнося эти слова, он взглянул в лицо молодому лорду — оно было озарено странным сиянием. В широко распахнутых глазах Ламорика плясали сотни ярких искр.
— Вот дьявол! — пробормотал он.
Дьюранд обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как со стен у них за спиной, кувыркаясь, падают на соломенные крыши пылающие факелы. По кровле кузницы уже поползло пламя.
— Прах побери! — воскликнул Ламорик. — Казалось бы, Радомор уже столько всего пожег, что у него давным-давно должны были закончиться факелы!.. Сейчас тут начнется сущее горнило. А я послал Конзара от ворот к воротам — запереть оба выхода из пекла… Надо прорываться.
Шипение со стороны Берхарда вновь привлекло их внимание к полю под стеной: клинки Монервея опустились вниз в сполохах отраженного пламени. Войско двинулось в наступление.
— Дьюранд, — проговорил Ламорик. — Отправляйся к моей жене. Защищай ее. Боже, я никогда не был ей хорошим мужем. Она не должна умереть тут из-за моей распроклятой глупости.
Языки пламени вздымались все выше, запечатав улицу под сводом огня.
— Ваша светлость… — запротестовал было Дьюранд.
Но Ламорик ухватил его за шею сзади.
— Я не хочу, чтобы она стала выкупом за моих же людей! И не хочу, чтобы она умерла. Кому мне довериться, как не тебе? Спаси ее. Клянись!
Дьюранд мог лишь молча и растерянно глядеть на молодого господина, а тот уже поторапливал:
— Ступай, Дьюранд! Ступай! У меня есть дельце в воротах!
Ламорик схватил щит Дьюранда и, прыгнув в аллею, побежал наверх по холму.
Единственный глаз Берхарда так и впился в его лицо, и во взгляде старого воина было больше прозорливой наблюдательности, чем Дьюранд сейчас мог вынести.
— Клянусь Небом, милорд! — выпалил он вдогонку Ламорику и почти в ужасе бросился от Берхарда прочь.
Кому мне довериться, как не тебе?.. Дьюранд весь так
Он оказался в гуще народа. Звери, птицы и воины — все были зажаты в узком туннеле. Молодой рыцарь неутомимо пробивался к лавке горшечника, где в последний раз видел Дорвен. Рослые солдаты стояли по всей длине стен, ударами боевых топоров сшибая наступавших. Огонь у них за спиной пожирал стрелы, как случайные соломинки.
— Дорвен! — закричал Дьюранд.
Начертанные Грачами письмена съеживались в испепеляющем жаре, как будто их успела стереть напирающая толпа. Войско было обречено войти в Преисподнюю уже горящим.
— Дорвен!
— Она здесь! — ответил Конзар, появляясь из хаоса коней и обломков. — Дьюранд, где его светлость?
Дьюранд не осмелился взглянуть капитану в глаза.
— Отправился к верхним воротам. — Дым густел, ошалевшие кони носились кругами, перепрыгивая друг через друга, бросаясь на стены. — Он послал меня за Дорвен.
Конзар выругался.
— В лавке горшечника. Здесь!
Через несколько секунд они вместе влетели в лавку. Жрецы, пажи, повара и конюхи — все дрожали, стиснутые между неистовством лошадей и жаром разгорающегося пламени. Дорвен посмотрела на Дьюранда, перепуганная, забывшая скрыть лицо капюшоном.
— Я пришел позаботиться о вас, — промолвил молодой рыцарь.
— Я была неразумным ребенком, — проговорила она. — Как я рассчитывала отыскать бедного Морина?
Дьюранд почти и позабыл о нем.
Глаза Дорвен внезапно расширились.
— Где мой муж?
— Пошел к верхним воротам.
Она провела рукой по лицу.
— И послал за мной своего оруженосца?
Не успел Дьюранд ответить, как мимо пронеслась очередная партия обезумевших лошадей. Они задели Дьюранда. Юноша, потеряв равновесие, тяжело упал на стенку дома. И заодно — на Дорвен. На миг Дьюранд потерялся между самыми противоречивыми ощущениями — болью и желанием обнять Дорвен, унести ее из адского пекла. Однако он заставил себя отстраниться. Усилие далось ему такой ценой, что пришлось даже закрыть глаза. Конзар смотрел на них — и Дьюранд мог лишь догадываться, многое ли заметил отважный капитан. Ламорик не заслуживал, чтобы недостойный доверия слуга лапал его жену.
Пока Дьюранд собирался с путающимися мыслями, среди погонщиков мулов и обозников начал орать какой-то воин:
— Ублюдки трусливые! Всяк настоящий мужик с яйцами и задницей — а ну на стены!
Это был Бейден.
— На стенах из-за вас убивают хороших парней! — гремел он, швыряя стариков и мальчишек в клокочущий котел огня. — Хватайте, кто что найдет — и к валу, а не то я кишки вам сам выпущу, вернее всяких там Монервеев или Ирлаков!
Бейден носился взад-вперед, покрикивая и поторапливая. Внезапно этот болван налетел на Дорвен и грубо схватил ее за руку.