Пора предательства
Шрифт:
Они почти достигли ворот замка Акконель, где ждала герцогского приема толпа рыцарей и прочих благороднорожденных гостей.
Ламорик мрачно улыбнулся.
— Я прибыл туда в самый раз. Минутой раньше — и сейчас меня здесь не было бы.
Вот теперь Абраваналь остановился.
— Не понимаю. О чем ты?
— Затея с присягой оказалась ловушкой, отец. Сыновья герцогов, верных и не столь верных, сам патриарх Эльдинора… Король Рагнал схватил всех.
Старый герцог разинул рот.
— Надо созвать баронов, — быстро проговорил
Когда шествие обогнуло последний поворот пред высокими стенами замка, глазам их предстало ослепительное сияние знамен и флагов — но на площади перед воротами выстроился темный эскадрон вооруженных всадников.
Обнаженные клинки отразили пламя заката. Вспыхнули золотом леопарды на щитах и доспехах. Всадники улыбались — насмешливо и высокомерно. Все до единого они были облачены в зеленое с алым. И впереди восседал на черном боевом скакуне Радомор Ирлакский, подобный самому Владыке Преисподней. Небесное Око окрасило его лысую макушку красным, и, казалось, все мироздание зависло в его мрачном взоре. Он совсем, совсем не походил на героя, что спас короля в Хэллоудауне.
— Почему мы остановились? — удивилась Альмора. С ее места возле пышных юбок Аделинды мироздание представлялось сплошными коленками и булыжниками мостовой.
Дьюранд положил руку на рукоять меча. Все воины из отряда Ламорика сделали то же самое. Но если бы Радомор сейчас решил атаковать, остановить его было бы им не по силам.
— Кто их впустил? — прошипел Конзар.
Рослый Геридон пожал плечами.
— Пора фестиваля. Лично я все равно держал бы ворота на запоре — но кто послушает старого вояку?
Он криво усмехнулся.
Негромко звякнула упряжь.
Дьюранд вспомнил зал Ферангора. Подумал, как некогда остановил этого человека в Тернгире. Резко выпустил воздух через ноздри.
В наступившей тишине Лендест выступил вперед. Геридон схватил его за плечо и удержал, не дав отойти слишком далеко.
— Что вам угодно от нас, Радомор?
Радомор чуть заметно вздернул подбородок.
— Турнир.
— Лорд Радомор, мне казалось, довольно уж с вас турниров. Весть о том, что произошло в Тернгире, достигла наших ушей.
Герцог не шелохнулся, глядя на них в упор черными мрачными глазами.
— Появление в Тернгире Гирета и роль, кою ваш родич сыграл в событиях того дня, свежи в моей памяти. Поэтому я сюда и явился. Вы должны позволить мне принять участие в турнире.
Они испортили его турнир; теперь он решил в отместку испортить забаву им.
— Я вам не воспрещаю, — промолвил Лендест.
— И еще одно, — прогремел Радомор.
— Говорите.
— Лендест, сын Абраваналя, я вызываю вас на поединок. Сразимся и узнаем, кто из нас лучший боец.
Сжатые в кулаки руки Лендеста невольно разжались. У Дьюранда возникло ощущение, будто тот не в силах справиться с собой. Мало кто мог выстоять против Радомора Ирлакского. Однако
— Я не сражаюсь на турнирах, — проговорил Лендест.
Дьюранд разинул рот. Вся площадь сдавленно ахнула.
Кони переступали с ноги на ногу. Дьюранд услышал, как скрипнула толстая кожаная перчатка — Радомор сжал кулак. На площади начало темнеть — как будто ярость герцога высасывала свет из воздуха.
— Вы отказываете мне? — прошипел он.
— Лорд Радомор, если разочарование, что я принес вам, невыносимо, вы вольны удалиться. Если же вы предпочтете остаться, для вас и ваших людей хватит места в наружном дворе.
Радомор с отвращением скривился.
Тогда-то Дьюранд и заметил двух черных чернецов-Грачей, осклабившихся втеки у дороги. Один из них махнул молодому рыцарю и повел в его сторону бровью.
Шествие вступило через светлые ворота в просторный двор замка. Радомор чуть отступил в сторону, позволив гиретцам пройти. За ними молча хлынула толпа гостей. Шатры, пестревшие под стенами, казались останками загубленного праздника.
Герцог шагал напряженно и неловко, точно его тащили на веревке. Глаза Ламорика блуждали, устремленные в землю, ни на миг не останавливаясь на брате. Альмора сперва прыгала от радости — брат приехал, собралось столько рыцарей и ослепительных дам, во дворе полно лошадей, — но потом и она притихла.
Радомор двинулся вслед за всеми. Когда свита Абраваналя скрылась за воротами, ведущими во внутренний двор, и прошествовала в тень башни Гандерика, часть из воинов Радомора принялась разбивать шатры среди прочих.
Лепестки тысяч подснежников так и остались лежать в корзинах, не осыпав шествие. Жрецы загоняли в зал детский хор, не спевший праздничных песен. Небесное Око село вдали за городом.
13. ЦЕНА ОСТОРОЖНОСТИ
Пропели трубы. Абраваналь вздрогнул, и шествие вступило в залитый заревом свечей Расписной Чертог: пиршественный зал башни Гандерика. Барабан, гобой и волынка возвестили вход правителя города.
— Как ты мог? — прошептал Ламорик.
Лендест вел жену и сестренку. Он пригнулся к уху брата:
— Я повелитель этого королевства, а не какой-нибудь там странствующий поединщик.
— Зато про меня этого не скажешь, — произнес Ламорик.
Лендест несколько мгновений молчал, помогая Альморе взобраться на ступени, что вели к высокому столу.
— Наглость этого человека и моя собственная гордость, — прошептал он, — не заставят меня забыть о долге.
Дьюранд не слышал продолжения разговора. Ему и остальным членам насквозь промокшего отряда Ламорика не нашлось места за высоким столом. Лысый слуга, беспрестанно кланяясь, провел их мимо длинных скамей к нижнему концу зала и редким пустующим местам близ входа для слуг.