Пора убивать
Шрифт:
– Да.
– За что?
– За изнасилование Тони Хейли, – прозвучал четкий ответ.
– Сколько ей было лет в тот момент, когда она подверглась насилию со стороны Кобба и Уилларда?
– Десять.
– Это правда, шериф, что Пит Уиллард подписал письменное признание в...
– Протестую! Протестую! Ваша честь, это недопустимо, и мистер Брайгенс знает об этом!
– Протест принят.
Оззи все это время изредка кивал головой. Бакли трясло.
– Я требую вычеркнуть этот вопрос из протокола. Попросите присяжных оставить его без внимания.
– Я снимаю свой вопрос, – сказал Джейк, улыбнувшись прокурору.
– Последний
– Других вопросов у меня нет.
– Будут ли у вас дополнительные вопросы к свидетелю, мистер Бакли?
– Нет, сэр.
– Отлично. Вы свободны, шериф.
Следующим свидетелем обвинения стал дактилоскопист, прибывший из Вашингтона для того, чтобы потратить час на рассказ о том, что каждому из присяжных было известно с самого начала. В драматическом финале своего выступления специалист с неопровержимой убедительностью доказывал, что отпечатки на стволе и прикладе винтовки «М-16» оставлены пальцами Карла Ли Хейли.
Затем присутствующие заслушали выводы баллистической экспертизы. Докладывавший их криминалист был так же нуден, как и его предшественник. Никакой новой информации выводы не содержали. Да, нет никаких сомнений в том, что микрочастицы, обнаруженные на телах погибших, вылетели из ствола именно этого оружия. Потребовался еще один час, чтобы это авторитетное мнение вместе с диаграммами и графиками было донесено до присяжных должным образом. «Стремление к избыточному уничтожению», – назвал происходящее Джейк; эта навязчивая идея слабоумных присуща всем прокурорам.
Ни к одному из этих свидетелей вопросов у защиты не было, и в пять пятнадцать вечера Нуз попрощался с присяжными, настрого запретив им обсуждать ход процесса. Те послушно кивали головами, выходя из зала суда. Тогда Нуз, стукнув по столу молотком, объявил перерыв до девяти часов утра.
Глава 36
Тяготы исполнения гражданского долга сказывались на присяжных со всевозрастающей скоростью. Вернувшись вечером второго дня процесса в «Темпл инн», они с удивлением обнаружили, что отключены не только телевизоры, но и телефоны – распоряжение судьи, сказали им. Несколько номеров старых журналов, пожертвованные городской библиотекой Клэнтона, сначала быстро разошлись по рукам, однако интерес к «Нью-йоркеру», «Смитсониэну» и «Аркитекчурал дайджесту» примерно через час иссяк.
– А «Пентхауса» нет? – шепотом осведомился Клайд Сиско у Пейта.
Пейт ответил, что нет, но он посмотрит, что тут можно придумать.
Обреченным безвылазно сидеть в своих комнатах – без телевизоров, прессы, телефонов – людям оставалось только играть в карты да в деталях обсуждать ход суда. Прогулка по коридору за льдом или бутылкой кока-колы становилась событием. Желающие ее совершить должны были записываться в очередь. Тоска и скука принимали угрожающие масштабы.
В обоих концах коридора солдаты охраняли темноту и одиночество, нарушаемые лишь эпизодическими вылазками присяжных к автомату по продаже воды.
Ко сну отходили рано, и поэтому, когда в шесть утра охранники начинали стучать в двери номеров, многие были уже на ногах, а некоторые даже одеты. В четверг на завтрак были поданы блинчики и колбаса. В восемь, заняв места в автобусе, присяжные с нетерпением ждали отъезда.
Уже
Справа от Эйджи, через проход, сидели семьи и друзья двух жертв. Вели они себя пока спокойно.
За несколько минут до девяти в зал из небольшой примыкающей комнаты ввели Карла Ли. Кто-то из окружавших полицейских снял с него наручники. Широкой улыбкой приветствовав семью, Карл Ли уселся на свое место. Сели за свои столы защитник и обвинитель. В зале наступила тишина. В дверь, находившуюся за ложей присяжных, просунул голову Пейт и, удовлетворенный тем, что увидел, разрешил присяжным занять их кресла. После того как в зале вновь установился порядок, Пейт вышел к барьеру и обратился к залу:
– Прошу всех встать! Суд идет!
Марабу, задрапированный в свою излюбленную выцветшую и мятую черную мантию, тяжело опустился на судейский трон, дав присутствовавшим команду садиться. Поздоровался с присяжными, в деталях расспросил их о том, что случилось или не случилось вчера вечером, после того как они вышли из здания суда. Затем он повернул голову в сторону юристов:
– А где Масгроув?
– Он немного задержится, ваша честь. Но к началу мы готовы, – доложил ему Бакли.
– Пригласите следующего свидетеля, – распорядился Нуз.
В зал вошел патологоанатом из криминальной лаборатории, прохаживавшийся до этого по вестибюлю. Вследствие своей занятости он, как правило, был недоступен обыкновенным судебным заседаниям и ограничивался тем, что направлял жюри присяжных письменное заключение о причинах смерти. Но сейчас, поскольку речь шла о процессе Карла Ли Хейли, эксперт почел за благо явиться лично. По сути говоря, случай был самым простым за всю его практику: тела обнаружены на месте убийства, оружие, из которого стреляли, – там же, а пуль в телах столько, что их хватило бы и на дюжину человек. Кому еще могло быть непонятно, отчего умерли эти парни?
Однако окружной прокурор настоял на полном и тщательном патологоанатомическом обследовании, так что в четверг утром врачу пришлось занять свое место у микрофона, а на кронштейне укрепить фотографии процесса вскрытия тел и выполненные в цвете анатомические карты.
Чуть раньше в кабинете судьи Джейк попытался договориться с прокурором, но Бакли был непреклонен. Нет, сэр, жюри должно выслушать эксперта и узнать, как и отчего погибли жертвы.
– Давайте признаем, что смерть явилась результатом множественных ран, нанесенных пулями, выпущенными из винтовки «М-16», – предложил четкую формулировку Джейк.