Пора закрываться

Мартин Джордж Р.Р.

Глаза Милтона едва не вылезли из орбит.

— Ты что?

— Я его куплю, — повторил Барни. — Вы сказали, пятьдесят долларов? Пожалуйста. — Он достал бумажник, извлек из него две двадцатки и десятку, положил на стойку. — Берите деньги и можете забыть об амулете. Вы не перевоплотитесь, а когда появится ваш друг, сможете избить его в кровь. — Он поднял амулет, похожий на золотое колесо с молочно-белой ступицей. — Так что вы на это скажете?

Милтон долго смотрел на Барни, потом расхохотался и схватил деньги.

— Дружище,

он твой! Черт, я не знаю, что ты задумал, но я больше не хочу оказаться в шкуре кролика. Я даже угощу тебя пивом.

Барни сунул амулет в карман и слез со стула.

— Спасибо, но, к сожалению, я должен откланяться. Пора домой. Иначе меня убьет жена. — Он улыбнулся и двинулся к двери.

— Барни, подождите, — крикнул вслед Хэнк. Его разбирало любопытство.

— Что вы задумали?

Барни широко улыбнулся.

— Это же произведение искусства. Держу пари, оно стоит больше пятидесяти долларов, даже если и не обладает магической силой.

— А если обладает? — спросил Хэнк. — Вы не боитесь перевоплощения?

Барни пожал плечами.

— Честно говоря, нет. Видите ли, я собираюсь подарить амулет жене. Из нее получится прекрасная крольчиха, — он хохотнул. — Счастливо оставаться, господа. Увидимся завтра.

Со стоянки донесся шум отъезжающей машины.

— Бедную женщину ждет сюрприз. — Милтон протянул Хэнку двадцатку: — Смешай мне еще один.

— Ты будешь ждать Пита?

— Конечно, — кивнул Милтон. — Полагаю, я его все равно прибью за прошлую ночь. Я имею на это полное право, не так ли?

Хэнк улыбнулся и пожал плечами. Милтон уже принялся за третьего «кузнечика». К приходу Грязного Пита он наверняка забудет про свои угрозы.

Полчаса спустя Милтон оторвался от бокала.

— Слушай, а дождь-то кончился.

Хэнк прислушался.

— Пожалуй, ты прав. — И тут его уши уловили другой звук: приближающегося автомобиля, причем автомобиля старого, с прогоревшим глушителем, который уже давно ничего не глушил. Взвизгнули тормоза, двигатель кашлянул и заглох. Хэнк все понял: приехал Грязный Пит. «Паршивый я экстрасенс», — подумал он.

Милтон с любопытством посмотрел на Хэнка, но не успел справиться, кого там еще принесло, потому что открылась дверь и в бар вошел Грязный Пит, невысокий, тощий, в джинсах и куртке, с длинными, до плеч, светлыми волосами.

— Привет всем! — весело воскликнул он. — Знаете, что случилось? Из-за дождя прервали матч. Здорово, Хэнк. Здорово, Милт.

Милтон медленно повернулся к нему.

— Явился, значит. Готовься к смерти. — Он слез со стула и двинулся к Питу, сжав кулаки.

Пит продемонстрировал отменную реакцию. Мгновенно бросился к двери и выбежал на автостоянку. Милтон с яростным ревом последовал за ним. Хэнк вздохнул и достал из-под стойки бейсбольную биту. «Ну и работенка у меня», — вздохнул он. И поспешил на автостоянку, дабы предотвратить избиение Пита.

Пит

мчался к своему автомобилю, но Милтон не уступал ему в скорости и настиг его в тот самый момент, когда Пит открывал дверцу. Развернул его к себе лицом, схватил за грудки, поднял в воздух. Грязный Пит кричал и пинался.

— Я собираюсь тебя убить, сукин ты сын, — прорычал Милтон и с силой шарахнул Пита о капот его автомобиля.

— Эй, Милтон, — обратился к нему Хэнк. — Хватит. Ты же знаешь, я этого не допущу.

— Думаешь, это смешно — превращать меня в кролика? — рычал Милтон. — А я вот превращу тебя в отбивную, и мы посмотрим, так ли это весело.

— Милтон, — в голосе Хэнка зазвучала угроза, — прекрати. Побаловались и будя.

— Отпусти меня! — вопил Пит. — Псих! Я ничего не знаю ни о каком кролике!

Милтон улыбнулся и занес над Питом кулак.

— Милтон! — проревел Хэнк и ударил битой по переднему левому крылу машины Пита. Звук получился громким.

Милтон вздрогнул и посмотрел на Хэнка. Тот поднял биту.

— Отпусти его.

Милтон нахмурился и отпустил Пита.

— О черт. Я не собирался убивать его. Хотел лишь немного проучить.

— Ты его проучил, — процедил Хэнк. Грязный Пит не зря получил такое прозвище. Грязные, многократно порванные и заштопанные джинсы и куртка, давно не мытые волосы, автомобиль-развалюха, изготовленный двадцать лет тому назад, когда-то красный, а теперь на три четверти перекрашенный в серый цвет. Пит так и не удосужился довести дело до конца. Оставаясь на капоте, Пит сел, тяжело дыша.

— О Боже! Псих! Что на тебя нашло?

Ответил ему, однако, Хэнк.

— Милт говорит, что проданный тобой амулет превратил его в кролика. Ему это не понравилось,

— Чертовски верно, не понравилось, — подтвердил Милтон.

— В кролика? Быть такого не может. Он превращает в сокола. И я испытал это на себе. Он может превращать человека в птицу, и ни в кого более.

— Я могу отличить птицу от кролика. Он превратил меня в ушастого кролика, сукин ты сын.

Грязный Пит в задумчивости почесал бороду.

— Это интересно. Получается, что с изменением владельца меняется и характер его действия. Может, все дело в тех животных, что изображены…

— Как бы не так, — фыркнул Милтон. — Мы с этим разобрались. Животные изображены для красоты. Кроликов там нет.

На лице Пита отразилось недоумение.

— Тогда не знаю, что и… хотя… подождите… Может, ключ лежит в характере человека. Я по натуре вольная птица, поэтому амулет превратил меня в сокола, а ты… — тут он запнулся, поняв, куда может привести окончание фразы.

Понял это и Милтон и вновь схватил Пита за грудки.

— Ты хочешь сказать, что я по натуре кролик? — проревел он. — Черт побери, ты за это умрешь!

Хэнк выругался, и его бита во второй раз опустилась на крыло.

— Прекратите!